нужно проверить, совпадает ли все это, — приказала Райан.
Но нам нужно было кое-что еще.
— Где, черт возьми, сейчас Шон Салливан? — прорычал я. — Если он где-то затаился, должен быть какой-то след. Мы должны найти его.
Оставалось только наедятся, что еще не слишком поздно.
ГЛАВА 51
РИДЛИ
Волны эмоций и ощущений боролись друг с другом, когда мужчина, которого я одновременно знала и не узнавала, пробирался ко мне из задней части фургона — обжигающий жар и сокрушительный холод, дезориентирующее замешательство и ужасающая паника.
Мой разум изо всех сил пытался сложить все воедино, узнать человека, стоящего передо мной. Но ничего из этого не имело смысла.
Лицо Салли исказилось в ухмылке, которая была так далека от тепла и утешения, насколько возможно.
— В чем дело, Ридс? Не узнаешь меня без костюма старика?
Мне хотелось посмотреть на то, что я видела на столе, на парик и протезы, но я была слишком напугана, чтобы отвести взгляд от человека, который подходил все ближе и ближе. Дело было не только в отсутствии морщин, седых волос и брюшка. Салли даже двигался теперь по-другому, более проворно. Словно он мог нанести удар в любой момент.
— Кто. Ты. Такой? — прохрипела я, боль в боку усилилась, пока я пыталась перевести дыхание.
Человек, которого я знала как Салли, издал цокающий звук.
— Да ладно тебе, Ридс. Ты меня знаешь. Но тебе следовало быть внимательнее. Потому что ты видела меня еще до того, как я начал монтировать твое чертово шоу.
Я напряглась, боль накатывала волнами.
— Когда?
Ухмылка растянулась так широко, что его рот дернулся по бокам, словно ему было трудно ее удержать.
— Знаешь, у тебя всегда был дерьмовый вкус на мужчин.
Мои руки судорожно сжались, когда я пыталась потянуть за свои путы, как будто могла каким-то образом разорвать их силой своего страха.
— Джаред был почти таким же дерьмовым теннисистом, как и парнем.
Я прищурилась на Салли, пытаясь представить себе его более молодую версию.
— Ты не был с ним в теннисной команде.
Салли насмешливо хмыкнул.
— Слава богу, нет. Но я пытался научить этого маленького засранца кое-чему.
Научить? Я прокрутила в голове образы тренерского состава, но не смогла найти его и там.
— Я разочарован в тебе, — нараспев произнес Салли, прислонившись к кухонной стойке. — Я проводил занятия для жалкой команды твоего парня. Вы с Эйвери пришли посмотреть в конце. Обе такие красивые. Но я сразу понял, что она особенная. Застенчивая. Сдержанная. Идеальная.
Мое тело содрогнулось от того, как он говорил о моей сестре. В этом была какая-то интимность, от которой у меня сводило живот. И это была ложь.
— Ты ее не знал, — прохрипела я.
Салли выпрямился.
— Я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Следил за ней несколько недель, прежде чем забрать ее. Узнал все до мельчайших подробностей. И я единственный, кто знает, как она звучит, когда по-настоящему кричит.
Желчь подкатила к горлу. Это был он. Человек, который украл у меня сестру.
— Я впустила тебя, — прохрипела я, когда на глаза навернулись слезы. От этого становилось еще хуже. Я посылала подарки на Рождество и открытки на день рождения человеку, который покончил с жизнью Эйвери самым ужасным способом, который только можно себе представить.
Салли откинул голову назад и гоготнул так, будто услышал самую смешную шутку всех времен.
— Это самое лучшее, Ридс. Ты — живое, дышащее напоминание о моем, возможно, самом любимом убийстве. Черт, я знаю, что это так, и все благодаря тебе.
Я вздрогнула, сильнее натянув веревку, пытаясь освободиться.
— Ты напоминаешь мне о ней, что делает это лучшим. Я заново переживаю все это каждый раз, когда слышу твой голос. Это стоило тех бесчисленных месяцев занятий по аудиомонтажу. Стоило прикинуться идиотом-фанатом твоего шоу, чтобы оказаться в первом ряду. Потому что каждый раз, когда ты говоришь, она как будто все еще здесь. Очень жаль, что мне придется убить тебя и потерять все это. Но, возможно, убить тебя будет лучше всего. Потому что это будет все равно что убить ее заново.
Страх сковал мое горло, а угроза новых слез обожгла глаза.
— Не надо, — прошептала я.
Ухмылка вернулась.
— О, Ридс. Мне понравится слушать твои мольбы. Чувствовать, как нож вонзается в твое горло, когда я наконец покончу со всем этим.
Все мое тело задрожало. Я не могла это остановить или контролировать. Но я бы не стала ни умолять, ни просить. Приняла бы любую боль, которая могла прийти.
— Сколько?
Салли склонил голову набок.
— Что «сколько»?
— Сколько девушек ты убил? — мой голос звучал спокойнее, чем мог бы, даже когда все тело неконтролируемо дрожало.
Он постучал пальцами по столешнице.
— Теперь ты задаешь правильные вопросы. Это хорошо. Это подготовит нас.
— Подготовит нас? — прохрипела я.
Салли наклонил голову к столу, где стоял его компьютер, и только тогда я заметила микрофоны сбоку.
— Мы собираемся записать лучший эпизод подкаста в твоей жизни. Соберем все недостающие фрагменты прямо перед тем, как я закопаю тебя в лесу и отправлюсь в Мексику.
Сердце заколотилось о ребра. Время. У меня было время. Я буду тянуть с этим эпизодом столько, сколько смогу, и вырвусь на свободу.
— Мне нужна предыстория, чтобы знать, какие вопросы задавать.
— Всегда нетерпелива. Я не могу испортить шоу, но дам тебе несколько подсказок. Тридцать четыре дела, которые ты должна была найти. Тридцать четыре идеальных экземпляра, которые навсегда останутся в моей памяти.
Он потер кончики пальцев, словно перебирая воспоминания.
— Путешествия по стране с теннисными мастер-классами обеспечивали мне идеальное прикрытие. Идеальный способ попасть в университетские городки и школы, чтобы я мог их найти.
Мой желудок скрутило, желчь бурлила, пока я пыталась удержать в себе то, что съела в последний раз.
— Остальных я не отслеживал. — Салли произнес эти слова так непринужденно, словно говорил о кусках мусора, а не о людях.
— Остальных? — на меня накатила новая волна тошноты.
— Те, с кем я покончил, просто чтобы снять напряжение. Они не имели значения. — Салли провел рукой по своим светлым волосам без седины. — Я должен отдать тебе должное. Найти тех ранних женщин, тех, что были до того, как я узнал, кем должен быть на самом деле. — Его серо-голубые глаза стали каменными. — Возможно, я еще раз навещу Эмерсон перед отъездом. Покажу ей, кто я на самом деле.
Я дернулась, и мои ноги туго натянули веревки и цепь. Новая волна боли захлестнула меня, но за ней последовала решимость.
Этого не должно
