это он заплатит. Он проклянет тот день, когда решил переключить внимание на мой нежный цветок.
— Сэр, — говорит Джим, сидящий за рулем, касаясь блютуз-гарнитуры в правом ухе. — Третья группа сообщает о возможной подозрительной активности с тыльной стороны здания. Мужчина в спецодежде кабельной компании только что вошел в здание, но его машины поблизости не видно.
Я вылезаю из лимузина и бегу к парадному входу, прежде чем он успевает закончить фразу.
Табло над сверкающими дверями лифта показывает, что кабина находится на шестом этаже, поэтому я направляюсь прямиком к лестничной клетке, перепрыгивая через две ступеньки. Этот чертов лифт слишком медленный. Я знаю это, потому что лично проверял ремонт после того, как пару месяцев назад тихо выкупил это здание. Айрис восприняла починку лифта как радостное событие, позволившее ее матери легче передвигаться в ее ослабленном состоянии, но для меня модернизация здания была просто еще одним способом обеспечить безопасность Айрис, пока она все еще жила здесь.
Я добираюсь до четвертого этажа в рекордное время и бегу к двери в середине коридора. Напряженная стойка Тео перед этой дверью сменяется легким расслаблением, а затем он снова берет оружие на изготовку, когда видит, как я несусь к нему.
— Господин Руффо? Что-то слу...
Пронзительный женский крик прерывает его вопрос.
Оттолкнув Тео в сторону, я плечом вышибаю дверь и врываюсь в квартиру с пистолетом в руке. Тео прямо за мной, готовый уничтожить...
Уже обезглавленную жертву на экране телевизора.
— Адриано? — Айрис таращится на меня с двухместного дивана, замерев с дымящейся чашкой на полпути ко рту. Ее мать сидит рядом с точно таким же изумленным выражением лица.
Я сканирую остальное пространство, чтобы убедиться, что нет других опасностей, никаких видимых угроз. Аромат свежего кофе пропитал эту крошечную, скромно обставленную квартиру, где у одной стены стоит лишь потертый диван, а у другой — небольшая тумба под телевизор. Короткий коридор ведет, как я полагаю, в спальни и ванную, а в глубине видна тесная кухня. На этот осмотр у меня уходит около трех секунд.
Хоть место и крошечное, оно чистое и уютное. Аккуратно сложенный плед лежит на спинке потёртого коричневого дивана, обеспечивая немного мягкости для тех, кто на нем сидит. Миниатюрная лампа стоит на приставном столике, втиснутом между диваном и еще одним стулом, который, похоже, взяли с кухни. Стены выкрашены в белый цвет, но кое-где на них видны следы времени. Тем не менее по нескольким фотографиям юной Айрис и ее родителей становится ясно, что это дом, где царит любовь.
— Прошу прощения. — Я ставлю пистолет на предохранитель и убираю его обратно в кобуру под пиджаком. — Я услышал крик.
— Ладно... — Айрис растерянно моргает. — Но что ты здесь делаешь?
Точно. Я должен быть в офисе, а не врываться в квартиру ее матери с пистолетом наперевес из-за того, что телевизор работал слишком громко.
— Ты хотела, чтобы я навестил твою мать, и я как раз оказался по соседству. — Я поворачиваюсь к пожилой женщине и слегка склоняю голову в знак приветствия. — Миссис Фаббри, я рад видеть, что вы хорошо себя чувствуете.
Глаза матери Айрис сужаются.
— Любезно с вашей стороны заглянуть, господин Руффо. Не составите ли нам компанию за чашечкой кофе? Я ждала не дождусь возможности познакомиться с мужчиной, которому моя дочь решила посвятить свою жизнь.
Хотя ее тон безупречно вежлив, в нем невозможно не заметить отсутствие тепла и укор в ее голубых глазах. Эта женщина невзлюбила меня с первой секунды.
— Буду счастлив. — Я улыбаюсь и сажусь на единственный свободный стул в комнате.
Серафина Фаббри сверлит меня взглядом, совершенно не заботясь о собственной безопасности, несмотря на ее нынешнее состояние здоровья. Годы борьбы оставили очевидный след на ее теле, но каким-то образом тень той крепкой и статной женщины, которой она когда-то была, все еще проступает в ней. Даже при явной потере веса она шире в кости и выше своей дочери, а волосы на пару тонов темнее. Однако сходство в остальных чертах отрицать невозможно. Форма лица. Рот. Нос. Но не глаза. Именно в них их различия наиболее очевидны. И дело не только в цвете их выразительных глаз. Глаза миссис Фаббри — это глаза женщины, которая прошла через слишком многое, извлекла уроки из этого опыта и сохранила болезненные знания глубоко в своем сердце.
Я почти уверен, что она не купилась ни на одно слово из того, что я только что сказал своей жене.
— Эм... — бормочет Айрис, ее взгляд мечется между матерью и мной. — Я поставлю еще кофе, хорошо?
Мой взгляд следует за женой, пока она спешит на кухню, которая представляет собой не более чем три фута столешницы, раковину и пару бытовых приборов. Но и здесь всё блестит от тщательного ухода. Айрис выглядит более чем немного нервной, пока крутится туда-сюда, доставая банку из шкафа и занимаясь кофемашиной.
— Кажется, я помню твоего отца. — Голос моей тещи вырывает меня из моих мыслей. — Он был связан со многими складскими операциями Семьи, не так ли?
— Да, — отвечаю я, не отводя взгляда от жены. Я всё еще не до конца стряхнул с себя остатки страха, охватившего меня, когда услышал тот крик.
— А чем занимаетесь вы, господин Руффо? Айрис говорит мне, что вы управляете очень успешной транспортной компанией, но, видите ли, я полагаю, что это нечто большее. Что-то теневое, вероятно. В последнее время у моей дочери выработалась неприятная привычка лгать мне ради моего же блага.
— Мам! — шепотом кричит Айрис. — Пожалуйста!
Продолжая смотреть на жену, я принимаю чашку с кофе, которую она мне протягивает, и только когда она садится обратно на диван, я позволяю своему вниманию переключиться на ее мать.
— Я инвестирую в различные проекты.
Серафина одаривает меня скупой улыбкой.
— Айрис, дорогая. Не могла бы ты сходить к миссис Сото на шестой этаж и одолжить ее тонометр?
— Зачем? — вскакивает Айрис. — Ты плохо себя чувствуешь? Мне вызвать медсестру или отвезти тебя в больницу?
— Я в полном порядке. Врач настаивает, чтобы я продолжала вести записи своих жизненных показателей, а мой тонометр в последнее время глючит.
— Почему ты не сказала мне, мам? Ты уверена, что всё в порядке?
— Абсолютно.
— Хорошо, я скоро вернусь.
Пространство такое тесное, что, проходя мимо меня, Айрис задевает рукой мою руку. И даже это случайное прикосновение, продлившееся меньше доли секунды, заставляет все мои нервные окончания вспыхнуть огнем.
— Тео, — начинаю я звать, когда Айрис открывает дверь квартиры, но он уже следует за ней по коридору.
Прежде
