— И у меня точно такое же чувство. Мне это непривычно, но знаешь, как ни странно, нравится.
— Вот и чудесно. Смотрю на тебя, Эбигейл, вдыхаю весенний воздух, любуюсь цветами, которые вот-вот расцветут, и твоими глазами, такими серьезными и прекрасными, и чувствую себя счастливым. И не надо мне ничего и никого другого.
— Ты разбудил во мне незнакомые чувства, и что с ними прикажешь делать? Страшно представить, во что превратится моя жизнь, если все вдруг переменится и я уже никогда больше не смогу их испытывать.
— Так какие чувства я в тебе пробудил?
— Счастье. А еще страх его потерять и смятение.
— Что ж, постараемся сделать тебя такой счастливой, чтобы ты привыкла к этому состоянию.
Эбигейл поставила бокал, подошла к Бруксу, прижалась к нему:
— Может быть, этого никогда не случится.
— Ты вышла на улицу без оружия.
— Но ты же вооружен.
Брукс с улыбкой уткнулся лицом в ее волосы.
— Твои слова вселяют надежду и говорят о доверии. Для начала неплохо.
— Давай присядем на крыльце, и ты расскажешь, как прошел день.
— Давай. — Брукс взял в ладони ее лицо и нежно поцеловал. — Спасибо за заботу, любимая.
Брукс снова наполнил бокал Эбигейл. Приближался вечер, тени становились длиннее, и в тишине слышался шум разбрызгивателей, поливавших новый цветник.
Эбигейл не уставала изумляться причудам законодательства, всевозможным лазейкам и порой полному отсутствию логики. По ее мнению, люди вносили в законы, кодексы и установленные процедуры предвзятость и двусмысленность, в то время как справедливое решение вырисовывалось абсолютно четко. А вот закон, который должен бы его принять и проследить за исполнением, был расплывчатым и скользким.
— Не понимаю, как можно отпустить хулиганов? Лишь потому, что они богаты?
— Они считаются невиновными, пока вина не будет доказана.
— Но ведь они виновны, — настаивала Эбигейл. — И все уже доказано. Они сняли номер и нанесли ущерб имуществу. А Джастин Блейк оскорбил словом и действием твоего друга в присутствии свидетелей.
— Блейки имеют право выступить в суде.
Эбигейл только покачала головой.
— А пока они получили возможность с помощью денег попытаться подкупить свидетелей или добиться своего путем угроз. Или просто сбежать, или добиться отсрочки. Твои друзья пострадали материально и морально, а люди, которые в этом виновны, продолжают жить как ни в чем не бывало и занимаются своими делами. Нет, законодательная система несовершенна и ущербна.
— Возможно. Однако без нее наступит хаос.
По личному опыту Эбигейл знала, что именно законодательная система и несет хаос.
— Ответственность за последствия, наказание и восстановление справедливости должны осуществляться быстро и опираться на стабильные законы, которые исключают возможность ускользнуть с помощью денег и не позволяют хитроумным адвокатам оправдывать виновных. В этом случае не будут приниматься лишенные всякой логики постановления.
— Думаю, такое мнение поддержит толпа с веревкой в руках.
— Ты арестовываешь людей, нарушивших закон, — нахмурилась Эбигейл. — И точно знаешь, что они совершили. А значит, должен переживать и даже испытывать гнев, если кто-то из них умудрится обойти закон или останется безнаказанным за содеянное зло благодаря нерадивости ответственных лиц.
— А по-моему, пусть лучше виновный выйдет на свободу, чем невинный окажется в тюрьме. Иногда возникают серьезные причины, позволяющие нарушить закон. И речь не о троих ублюдках, устроивших погром в отеле, а о ситуации в целом.
Брукс с явным облегчением вытянул ноги и шутливо толкнул Берта в бок.
— Жизнь окрашена не только в черный и белый цвет, и не всегда можно определить, что правильно, а что — нет. Если не учитывать все многочисленные оттенки цветовой гаммы и различные жизненные обстоятельства, справедливости не добьешься.
— Значит, ты считаешь, что в некоторых случаях закон можно нарушить? — Внутри у Эбигейл все сжалось от нервного напряжения.
— Разумеется. Например, при самообороне или если защищаешь других людей. Или взять превышение скорости. Если у кого-то рожает жена, я не стану штрафовать мужа, который спешит отвезти ее в больницу.
— Ты примешь во внимание конкретные обстоятельства?
— Конечно. Как-то раз я объезжал город на патрульной машине и получил сигнал о разбойном нападении. Один мужик явился в бар и отколотил своего дядюшку. Назовем его дядюшкой Гарри. Ну, мы задержали парня и предъявили обвинение в разбойном нападении, но тут оказывается, что дядюшка Гарри склонил к сожительству его двенадцатилетнюю дочь. Конечно, парню надо было вызвать полицию и обратиться в Службу защиты детей, но разве он был не прав, когда набил мерзавцу морду? По мне, так абсолютно прав. Вот и нужно рассматривать картину в целом, взвесить все детали. Этим и должны заниматься суды.
— Всего лишь точка зрения, — прошептала Эбигейл.
— Да, точка зрения. — Брукс провел пальцем по ее руке. — А тебе, Эбигейл, приходилось нарушать закон?
Она понимала, что Брукс приоткрывает перед ней дверцу, приглашая зайти. Но что, если дверь захлопнется за спиной и она окажется в ловушке?
— Талонов с предупреждением за превышение скорости я не получала, но незначительные нарушения имелись. Пойду взгляну на лазанью.
Выждав несколько минут, Брукс последовал за ней. Эбигейл стояла за кухонным столом и нарезала помидоры.
— Успела собрать в теплице помидоры и базилик.
— Ты весь день не присела.
— Мне это нравится. Закончила работу по контракту чуть раньше запланированного срока и решила сделать себе подарок — поработать в саду. А еще ко мне заезжали гости.
— Правда?
— Твоя мать с сестрами.
Рука с бутылкой вина застыла в воздухе.
— Повтори, что ты сказала?
— Они заехали ко мне. Устроили себе праздник, вместе пообедали и собрались за покупками, а потом хотели где-нибудь посидеть и побаловать себя коктейлем «Маргарита».
— Ага…
— Миа призналась, что им было любопытно на меня посмотреть. Мне ее прямота понравилась, хотя порой чувствуешь себя неловко.
Брукс издал звук, похожий на смешок:
— Миа может.
— Они и Платона привезли. Берту понравилось играть со щенком.
— Не сомневаюсь.
— И так весело смеялись…
— Кто, Берт с Платоном?
— Да нет же, — улыбнулась Эбигейл. — Твоя мама и сестры. По-моему, они очень счастливы, потому что их связывают не только родственные отношения, но и теплая дружба.
— Ты права, у нас в семье все такие.
