не бывает пауз перед большими стартами, кроме снижения силовых нагрузок. Близнецы не прошли отбор, так что их сезон окончен, и они тренируются по желанию. Остались только мы с Пен. Наши татуировки держатся стойко, и как минимум двое журналистов уже упомянули их в статьях. Которые можно прочитать в интернете. Любому человеку.
Я тихо молюсь, чтобы в медицинских школах были слишком заняты, чтобы гуглить будущих студентов.
Вечеринок столько, что я сбилась со счета. Больше тридцати пловцов прошли квалификацию, и сейчас у них период «тейпера» (снижения нагрузок).
— Пловец на тейпере — опасное существо, — говорит Пен, когда заходит ко мне за помощью по программированию. Ей стало гораздо лучше — из-за побед и из-за того, что время лечит. Сегодня утром, когда Тео написал ей, чтобы поздравить, она закатила глаза и заблокировала его.
— Почему опасное?
— Внезапно у них уйма свободного времени и энергии. Лукас сходит с ума. Он меряет шагами комнату. Жадно смотрит на бассейн. Постоянно моет руки. Просыпается всё раньше и раньше. Ну, знаешь, абсолютно нормальное поведение совершенно здорового человека. — Она пожимает плечами. — Ладно, мне пора. Сегодня вечеринка, там будет один гребец, который мне нравится.
После её ухода я держусь полчаса. Я просто пишу Лукасу, чтобы проверить, как он, убеждаю я себя. Из-за того, что сказала Пен. Потому что он поддерживал меня. К тому же, Пен, кажется, больше не хочет его вернуть.
А если проще: мы оба были в разъездах последние две недели, и я по нему скучаю.
СКАРЛЕТТ: У тебя тейпер?
ЛУКАС: И я это ненавижу.
Он отвечает мгновенно — странно для человека, который почти не смотрит в телефон, когда мы вместе. Наверное, лезет на стену от скуки. Я провожу пальцем по его фото: Голландия, очки, веснушки, эта снисходительная полуулыбка.
СКАРЛЕТТ: Метать бисер перед свиньями.
ЛУКАС: Понятия не имею, что это значит. Но я не польщен.
Я чувствую себя почти пьяной. Удивительно, сколько энергии могут дать две смс-ки.
СКАРЛЕТТ: Хочешь составить компанию?
ЛУКАС: Не особо.
ЛУКАС: Но я бы очень хотел тебя увидеть.
СКАРЛЕТТ: Где?
ЛУКАС: Мэйплс.
Я привыкла считать «Мэйплс» баскетбольным стадионом, но сейчас там идет неформальный волейбольный матч. Лукас сидит рядом с Йоханом и болтает с высокой блондинкой в форме Стэнфорда.
Йохан замечает меня первым и машет рукой. Лукас поворачивается...
Лукас.
Я останавливаюсь рядом, стараясь не пялиться на него как на шедевр авангардного искусства. — Тренировочная игра?
— Скорее просто ради фана, — говорит девушка. У неё такой же легкий акцент, как у Лукаса.
— Скарлетт, — говорит он, — это Дора.
Мы пожимаем руки. Она улыбается: — Ты прыгунья, да? Будущий медик?
— Ага.
— Рада наконец познакомиться. Столько о тебе слышала.
— Оу. Взаимно, — отвечаю я просто из вежливости.
Дора и Йохан смеются. — Это мило с твоей стороны, — говорит она, — но сомневаюсь, что Лукас так много обо мне говорит.
— Дора, может, Лукас всё это время был тайно в тебя влюблен, — вставляет Йохан, от чего она смеется еще громче, а Лукас что-то отвечает по-шведски.
Когда Дора уходит, я начинаю гадать, не позвали ли меня сюда, чтобы я стала объектом шутки, которую даже не понимаю.
— Привет, — говорит Лукас, освобождая мне место.
— Привет. — Я сажусь, оставляя между нами пару дюймов. Но его рука скользит за мою спину, обвивает талию и притягивает меня вплотную к его боку. А затем он отпускает меня.
— Ты выглядишь... — я откашливаюсь. — Менее безутешным, чем мне расписывали.
— Безутешным?
— Пен упоминала, что тейпер плохо на тебя влияет. Что ты маниакально моешь руки и рано встаешь.
— Я часто мою руки, чтобы не заболеть перед стартами — это стандарт. А встаю рано, потому что чемпионат будет на Восточном побережье.
— Понятно. А как же слухи о тоскливых взглядах на бассейн?
— Не знаю. Ты в этот момент была в нем?
Кровь приливает к щекам. Я опускаю глаза.
— Поздравляю с победой на Pac-12, — выпаливаю я, чтобы сменить тему.
— Тебя тоже. — Он улыбается. — Ты выглядела счастливой. Меньше тревоги. Я видел тебя на прыжках.
— Спасибо. Вообще-то я слишком рано раскрылась в одном из прыжков, и в другое время это бы меня выбило из колеи, но я смогла обмануть свой мозг... — Я осекаюсь. — Прости. Ты не просил полного отчета о моем ментальном состоянии.
— Скарлетт. — Его ладонь, теплая и шершавая, ложится мне на колено. — Я просил. И мне было приятно видеть тебя там.
Внутри всё сжимается. Я почти накрываю его руку своей. Почти. — И с каких пор вы фанаты волейбола?
— С тех пор, как вечеринка, на которой мы были, стала смертельно скучной, — отвечает Йохан.
Лукас делает глоток из своей бутылки и протягивает её мне. Я отпиваю, хотя не хочу пить. Я скучала по нему. Так сильно.
— Вон тот парень? — Лукас указывает на высокого темноволосого игрока. — Он нас пригласил. Это Торвальдс. Еще один швед. Мы внедрились во все виды спорта и ветви власти.
— Вы родственники? — шучу я.
— Да, он мой кузен, — серьезно кивает Лукас.
— Серьезно?
— Нет.
— Зато он мой кузен, — говорит Йохан.
Они оба ржут над моей доверчивой американской душой. Лукас уходит перекинуться парой слов с «кузеном».
— Лукас был прав насчет тебя, — говорит мне Йохан.
Я пугаюсь: — Что бы он ни сказал, он наврал.
— Он просто сказал, что ты смешная.
— А. Ну, тогда, может, и не наврал.
— И что ты не его уровня. Слишком хороша для него.
Я моргаю, глядя на Йохана. Каким бы он ни был юным, он очень наивен. — Когда он это сказал?
— Когда я спросил его, встречаетесь ли вы, месяца три назад.
Что? — Ты уверен, что...
— Пошли, — говорит Лукас, возвращаясь. Он протягивает мне руку.
— Куда?
— Домой.
Мы выходим со стадиона, держась за руки. Это... более публично, чем мы договаривались. Но если Пен на вечеринке с гребцом, может, она готова принять правду? Я не могу заставить себя отпустить его руку, даже когда он прижимает меня к стене в коридоре и целует.
Он на вкус как пиво и как он сам. Его плечи под моими руками, щетина, колющая кожу... это так неистово знакомо.
— Знаешь, — шепчет он мне в губы, — я хотел по-настоящему на тебя разозлиться. Сказал себе, что не буду с тобой, пока ты не решишься на честность. Но я просто так, блять, рад тебя видеть, Скарлетт. Я не могу на тебя злиться, потому что каждый раз, когда я думаю о тебе, я вспоминаю, что ты существуешь.
Я улыбаюсь и тяну его к себе для нового поцелуя. Жар в животе разгорается мгновенно.
— Черт, Скарлетт. — Он
