взглянула на Морданта: он почти выздоровел и стал самим собой. Выйдя к нему на балкон, она обратила внимание на его спину, где пересекались подтяжки, подчеркивая мускулистые плечи, и на его рубашку, отличного кроя, вызывающе распахнутую на шее. Все в его образе и манерах было демонстративным и нарочитым – от небрежной позы, в которой он прислонился к перилам, пробивающейся на подбородке щетины и нейтрального «Всегда к вашим услугам» до рукавов рубашки, закатанных до локтя. Так небрежно. Продуманно.
Прикосновение его руки к ее заставляло Аурианну испытывать дрожь; как же предосудительно, неправильно, сладостно трепетать в предвкушении поцелуя. Ее сердце замерло.
– А знаете, хорошо, что я вас послушал, – заметил Мордант.
Аурианна, оторвавшись от своих размышлений, не смогла ответить ничего остроумнее:
– Хмм?
– Два бокала мне сейчас достаточно. – Мордант взболтал остатки виски. – Кстати, идеальный Эйдан вас ищет.
Аурианна проследила за направлением его взгляда и увидела, что Эйдан в самом деле осматривался, держа в каждой руке по бокалу.
– Бедняга, – сказал Мордант. – Его костюм выглядит так, будто кого-то на него стошнило. – Затем он повернулся к Аурианне и добавил: – Мы должны потанцевать.
Воцарилась тишина.
– Почему? – спросила Аурианна.
– Нужно убедить его, что вы решили двигаться дальше.
– С тем, кто торгует ножницами для эпизиотомии?
– С тем, у кого есть недостатки и не только.
– Не уверена, что это так уж необходимо.
– Посмотрите на него. Бедный, безответно влюбленный щенок. – Сочувствующие слова Морданта не соответствовали взгляду, который он бросил поверх перил. – Хотя. У идеального Эйдана есть недостатки.
– Какие? – спросила Фейрим.
– Вы видели его уши?
– И что с ними не так?
– Они громадные.
– Вовсе нет.
– Да вы только посмотрите. Они же поглощают все звуковые волны. Разве он не может оставить немного децибел и нам?
Почему единственным мужчиной, который смог рассмешить ее тем вечером, оказался Тень? Мордант мог быть прекрасным собеседником, если не думать о том, кто он такой. Забыть, кто он, возможно в той же мере, в которой возможно забыть о гравитации – реально, но только на короткое время.
В любом случае Аурианне не хотелось говорить об Эйдане. Желая поменять тему, она сделала несколько неуместных комментариев о погоде.
Мордант, проявив отсутствие интереса к погоде, заметил:
– Сегодня ваш друг я, и это означает, что вы должны мне танец. Если мы не потанцуем, другие гости просто не поймут.
– Как ни похвальна ваша готовность придерживаться легенды, – Аурианна подняла повыше туфли, которые держала в руке кончиками пальцев, – сегодня я больше не танцую. Я не смогла бы больше ни одной минуты оставаться в этих туфлях.
– Танцуйте без них, – предложил Мордант.
– Не глупите.
– Никто не сможет рассмотреть ваши лодыжки, ничего непристойного. А здесь всего лишь я.
– Всего лишь вы?
– Всего лишь. Мой околосмертный опыт сделал меня смирным и похожим на ягненка.
До них донеслись звуки музыки, когда зазвучали первые такты следующей песни. Мордант протянул руку Аурианне. Эйдан, который в самом деле выглядел как безответно влюбленный щенок, в этот момент взглянул наверх и заметил ее на балконе.
Если бы он увидел, что она не приняла руку Морданта, то мог бы принять это как скрытый сигнал, а Аурианна не собиралась подавать сигналы Эйдану. Или только о том, что она сделала свой выбор в пользу другого мужчины. В таком случае…
Аурианна отбросила туфли в сторону и взяла Морданта за руку:
– Ну хорошо. Буду танцевать без обуви, как задумала природа.
– Босиком, навеселе и с цветами в волосах.
– Вы будто пишете очаровательную картину.
– А вы собой такую и представляете.
– Я думала, что я высокомерная маленькая зануда.
Мордант вознаградил ее одной из своих неотразимых улыбок:
– Знаете, иногда я даже рад, что оказался не прав.
Они подошли друг к другу. Сняв туфли, Аурианна лишилась дополнительных сантиметров роста, ее глаза оказались на уровне губ Морданта.
Они танцевали медленно, поскольку он еще не мог двигаться быстро, а мелодия оказалась тихой лирической балладой. Все это ничего не значило – дурацкий танец в поддержку дурацкой легенды, – но ее сердце билось с невероятной скоростью. Она нашла спасение в медицинских вопросах. И принялась расспрашивать Морданта обо всех возможных симптомах, которые могли у него все еще проявляться: головокружении, спутанности сознания, учащенном сердцебиении, поверхностном дыхании, и наконец задала вопрос о мочеиспускании:
– Когда вы в последний раз мочились?
Мордант, который становился недовольнее с каждым новым вопросом, ответил:
– Вы серьезно?
– Что именно?
– Мы танцуем, а вы устраиваете мне допрос о мочеиспускании.
– Это важно, – возразила Аурианна.
– Вы действительно способны придать флер романтики любой ситуации.
– Какой еще романтики? Мы же притворяемся.
– И я получал удовольствие от притворства – и от сада, и от мерцания огоньков, и от музыки; все это дарит мне эстетическое наслаждение.
Аурианна лишила его этого наслаждения по щелчку пальцев:
– Жду ваш ответ.
– Да, я мочился, – ответил Мордант чуть заплетающимся из-за выпитого алкоголя языком. – Раз уж мы все портим вульгарной реальностью.
– И каким был объем мочи?
– Ну, я не замерял.
– Ничего необычного?
– Все как обычно. Боги.
– Превосходно. Вы достаточно окрепли, чтобы завтра отправиться домой. И нам больше не нужно будет придерживаться легенды. Теперь вы можете продолжать наслаждаться эстетикой.
Мордант так и сделал, переключив свое внимание на сверкающих драгоценностями гостей внизу:
– Ваши родственники любят драгоценности.
– Да, очень, – согласилась Аурианна, – Вы уже заметили что-то, что пришлось вам по вкусу?
– Кое-что.
– И успели украсть что-то из дома?
– Вы мне по-прежнему не доверяете?
– Нет, – сказала Аурианна. – Я знаю, что вы думали об этом.
– У вас невероятный дом. Настолько автоматизированный. Мой дом, должно быть, кажется…
– Примитивным, – предположила Аурианна.
– Традиционным, – ответил Мордант. – Ваша мать – настоящий эксперт в области часового дела.
– Она обожает проводить отпуск в Ла-Шо-де-Фон, если это о чем-то вам говорит.
Брови Мордонта поползли вверх при упоминании колыбели швейцарского часового производства:
– Теперь я испытываю еще большее искушение. Ее система сигнализации, должен признаться, заставила меня задуматься.
– Я права: вы обычный вор.
– Нет, не обычный. Точно не обычный.
– Неужели присвоение чужих вещей – ваше единственное удовольствие? – спросила Аурианна.
Мордант бросил на нее затуманенный взгляд.
– Есть и другие удовольствия, – ответил он, не вдаваясь в подробности.
– Я должна предупредить тетушек о том, что им нужно пересчитать свои бриллианты.
Пальцы Морданта крепче сжали ее талию.
– Тогда вас не будет здесь, чтобы за мной присматривать. В любом случае вы не можете пока уйти: мелодия не закончилась. Это будет выглядеть так, будто мы поссорились.
– Мы постоянно ссоримся.
– Остальным не обязательно знать неприглядную правду, – ответил Мордант и в медленном
