даже для самой себя. Но тут же поняла, что все правильно. Это лучше, чем услышать те же слова от него.
— Идти? — вроде бы удивился он, но следующую фразу он произнес равнодушно и отчужденно, а руки тут же разжались и легли на парапет. — Что ж, как хочешь.
Я обернулась и посмотрела Артуру в лицо, но он глядел вдаль, и взгляд выражал безмятежность и полную удовлетворенность, губы кривились в легкой, ничего не выражающей улыбке. Ему все равно. Он будет рад, если я уйду.
— У меня просто дела, — соврала я.
— Что, и даже на вторую ночь не захочешь остаться? — теперь его голос звучал насмешливо, почти издевательски. Что ж, его можно понять. Если девушка не хочет остаться с ним, то она выглядит смешной или странной. Но пусть он лучше думает обо мне так, чем привяжет к себе еще сильнее.
— Нет, — покачала я головой. — Правда, дела.
— Ну, пойдем провожу, — ответил Артур и развернулся к выходу с террасы. Никакого сожаления, просьбы остаться или хотя бы обещания, что все произошедшее повторится. Нет так нет. Он всегда найдет, с кем скоротать ночь.
На пороге он чмокнул меня в щеку, словно я была некрасивой подружкой, которую он приютил на ночь, или надоевшей младшей сестрой. Будто не крутил меня во всех позах пару часов назад, не облизывал меня всю, как конфету, не стонал от страсти, вколачиваясь в меня.
— Пока. Увидимся в понедельник, — выдавила я из себя, а потом добавила, — И… спасибо за прекрасный секс.
— Пока, — улыбнулся и он. Его спокойная улыбка вдарила по сердцу, и я почувствовала, как от него откололся первый кусок. Больно. Очень больно.
На улице было так хорошо, так пахло цветами и летом, что впору было плясать, радуясь прекрасному дню. Но я чувствовала совершенно иное. Толпы людей вдруг стали лишними и раздражали своими беззаботными улыбками и веселыми громкими голосами. Лучше бы лил дождь, и я брела по пустынной улице. Так я хотя бы не чувствовала себя настолько одинокой в своем горе, ведь погода плакала бы со мной вместе.
Дианке я снова не позвонила, хотя и собиралась. Боялась, что просто разрыдаюсь ей прямо в трубку, а подруге и без меня проблем хватает. Нет, позвоню из дома. Там хотя бы привычные стены, нет лишних ушей и глаз. Проревусь, выпью валерьянки и наберу ей. Мне даже совершенно эгоистично захотелось выслушать ее проблемы, потому что они смогли бы приглушить мои собственные.
Дома я не приняла валерьянки. Просто уселась с ногами на диван и рыдала, не в силах успокоиться. Все-таки я дура. Думала, что смогу выйти из этой истории без потерь, но снова ошиблась. Влюбилась в мужчину, к которому мне даже приближаться было нельзя, и теперь вот страдаю от опустошающего понимания, что больше у нас ничего не будет. Ведь сразу было понятно: он слишком хорош для меня, слишком циничен и опытен. Чем такая простушка, как я, могу привлечь его? Ну да, спас, вытащил из липких лап придурка Эдика, показал красивую романтичную историю, но на этом все. И ведь вчера я думала, что попытка изнасилования долго будет вспоминаться мне, сниться в кошмарах и отдаваться паникой от любого чужого прикосновения. Но нет, вчерашние события с Эдиком отошли далеко на задний план, потому что их с успехом перекрыл Артур, и я не могла думать и вспоминать ни о чем другом, кроме его жадных прикосновений и поцелуев.
Закончить мокрое дело меня заставила мысль, что Арт мог мне написать. От такой догадки, от всколыхнувшейся глупой надежды, я вскочила с дивана и подбежала к брошенной в коридоре сумке. Сердце колотилось, как бешеное, когда я разблокировала аппарат, но тут же заныло, уже привычно и тоскливо. Ни сообщений, ни звонков. Ему действительно наплевать. Я шмыгнула носом и решительно набрала Диане.
Удивительно, но подруга даже не подумала меня отчитать, что я пропала и даже не поинтересовалась ее состоянием. А когда узнала, что случилось у меня, тут же кинулась утешать. Особенно она жалела меня, когда узнала о том, что у меня произошло с Артуром, но я быстро пресекла ее ругательства в адрес Данилевского и потребовала рассказать, как дела у нее самой.
Оказалось, что Влад возился с ней половину ночи, потому что она просыпалась от боли, когда уколы перестали действовать, и почти не спал. Вчера он все-таки настоял на подаче заявления в полицию и отвез ее в отделение. Перед этим, правда, свозил еще раз в клинику, где Дианке снова сделали уколы и прописали обезболивающие и успокоительные. После отделения они поужинали в ресторане, а на ночь Влад снова отвез ее к себе. Сопротивляться Диана не смогла, потому что от лекарств, допроса полицейских и выматывающего дня на это не было сил, и она отключилась уже в машине.
— Он сегодня спал со мной в одной постели, представляешь? — воскликнула Ди, не то восторгаясь, не то возмущаясь. — У нас ничего не было, но я-то понимала, что он был совсем не против. Просто пожалел меня, потому что я вся в синяках. Но Влад такой нежный! А целуется как! Все делает по высшему разряду. Даже представить страшно, что он мог бы со мной делать, если бы у нас реально был секс.
Диана протянула это так мечтательно, что мне не составило труда представить, как она томно закатывает глаза. Я невольно улыбнулась. Может, у них что-нибудь получится? Я была бы рада за обоих. Пусть хоть у кого-то будет счастье. Я-то в отличие от циника Данилевского прекрасно знаю, что любовь существует.
— А что с твоим Германом? Не боишься, что он начнет вредить?
— Не знаю, — тон подруги сменился на грустный. — Надеюсь, что нет. Но я в любом случае к нему не вернусь. Пусть ищет себе другую девочку для битья.
— А где ты будешь теперь жить? — поинтересовалась я.
— Я уже договорилась с Ленкой. Ну, из нашего потока. Она снимает квартиру, разрешила мне пожить с ней. Побуду у нее немного, а там сниму квартиру сама.
— А чего ко мне не поехала? — немного обиженно спросила я.
— Так Влад же еще тогда сказал, что у тебя квартирка маленькая, и кровать одна. И вообще, она от театра. Вряд ли твой Артур будет в восторге, что ты у себя кого-то поселила. А у Лены двушка, там целая комната свободна. Не хочу тебя стеснять.
— Ну, смотри сама. Только знай, что ко мне всегда можешь приехать, я буду рада. И плевать мне
