Наконец, после бесплодных попыток успокоить его в течение всего утра, она позвонила миссис А., чтобы спросить ее, что происходит.
— Не волнуйся, — ответила миссис А., — день у меня сегодня весь расписан, но я приеду при первой же возможности.
К тому времени, когда она приехала, Никки была готова лезть на стену от беспокойства и усталости.
— Он никак не утихает, — заплакала она, вручая орущий сверток миссис А. — Я не знаю, что с ним случилось. Он никогда раньше не вел себя так.
— Тш-ш, — начала успокаивать ребенка миссис А., покачивая его на руках, — что с нами такое, а? Животик болит? Или мы сегодня просто немного не в духе?
Зак продолжал кричать, и миссис А. провела обычный осмотр, словно ее совершенно не тревожил производимый им шум.
— Я не думаю, что он страдает от боли, — заметила она, когда Никки закрыла ладонями уши.
— Тогда почему он не умолкает?
— Похоже, это просто такой период развития, но, если он не успокоится к следующему утру, отвези его к педиатру. Завтра дежурит доктор Мертон. Я знаю, он тебе больше нравится, чем доктор Миллз.
— А что мне делать до этого времени? — беспомощно спросила Никки.
— Попробуй с ним погулять. Возможно, поездка в коляске убаюкает его, и он уснет. Если это не сработает, позвони мне, я попозже приеду и покатаю вас в машине. Обычно это достигает цели.
Миссис А. была права насчет коляски. Это и правда сработало, но только пока Никки толкала ее взад-вперед. Как только она вернулась домой и достала Зака из коляски, он начал кричать, а она просто слишком устала, чтобы снова выходить на прогулку. Верная своему слову, миссис А. заехала за ними, и все вместе они отправились кататься. К счастью, дождь перестал лить, но был час пик, и потому они постоянно останавливались, пока не выехали на окраину города. Через несколько минут после того, как они оказались на загородном шоссе, Зак и Никки уже крепко спали и оставались в таком состоянии всю дорогу до самого Уэллса и обратно. Притормозив у дома Никки, миссис А. осторожно разбудила ее.
К невыразимому облегчению, Зак проснулся лишь тогда, когда Никки переодела его ко сну. Она уложила его, даже не давая ему грудь; ей так хотелось спать, что она уснула, как только ее голова коснулась подушки.
Час спустя Зак снова вопил. Вспомнив о том, что он голоден, Никки приложила его к груди, он немедленно присосался к ней и стал жадно есть. Она задремала и уже почти уснула, когда ее вернул к реальности еще более нетерпеливый крик. Встав с кровати и взяв сына на руки, Никки начала мерять шагами комнату, туда-сюда, туда-сюда. Она бормотала детские стишки, гладила ему спинку, давала грудь. В конце концов он уснул, но не прошло и часа, как снова начал беспокойно кричать.
Доктор назначил осмотр на следующее утро, на десять тридцать, и к тому времени, как она добралась туда, Зак крепко уснул. Он продолжал спать во время осмотра и не просыпался, пока они не вернулись домой. Но как только Никки положила его в кроватку, он сразу же заорал. Она была настолько измотана, что хотела накричать на сына и даже потрясти его, лишь бы заставить замолчать, но Зак по-прежнему орал, и никак нельзя было понять, что с ним не так.
В отчаянии Никки снова позвонила миссис А., и та пообещала приехать, как только освободится. Через несколько минут после того, как она положила трубку, Зак прекратил кричать. Он лежал в своей кроватке, пристально глядя на нее воспаленными, влажными глазками, а нежный румянец на щеках придавал ему такой умильный вид…
— Ты маленький хулиган, — нежно укорила она его. — Я знаю, что это не твоя вина, но мне так жаль, что ты не можешь сказать мне, что случилось.
Он булькнул и причмокнул губами, а затем, пару раз забавно хмыкнув, уснул.
Никки смотрела на него и не знала, смеяться ей или плакать. Она была так измучена, что ни на то, ни на другое у нее просто не осталось сил.
Хотя ей ничего не хотелось так, как рухнуть на диван и провалиться в сон, она оглянулась, увидела беспорядок в комнате и подумала, что в душе у нее творится не меньший кавардак. Ее это волнует? Ответ отрицательный — во всяком случае, не сейчас. Все, что имеет значение, это упасть на подушку и закрыть глаза, пока есть такая возможность. Она укрылась одеялом и уже через несколько минут, а может, и секунд спала мертвецким сном.
И тут зазвонил телефон, вырывая ее из глубин небытия и возвращая в действительность.
Заставив себя открыть глаза, она поняла, что звонит Спенс, и высунула руку из-под одеяла, чтобы взять телефон. Если бы это был кто-то другой, она бы проигнорировала звонок, но она пообещала позвонить ему после посещения врача, и он будет волноваться, не получив от нее никаких известий.
— Привет, — сказала она, пытаясь придать голосу бодрость.
— Привет, все нормально?
— Да. Похоже, с ним все хорошо. Просто такой период. Он сейчас спит.
— У тебя такой голос, словно ты тоже спала.
— Ну да.
— Прости, я должен был догадаться.
— Ничего страшного. А у тебя как дела?
— Хорошо. Дэвид сейчас заново устанавливает свет, а я решил позвонить тебе. Все, спи. Позвони, когда проснешься.
Не в состоянии даже попрощаться, она уронила телефон на пол и только снова укуталась в одеяло, как кто-то постучал в дверь. Где-то далеко, в самых дальних закоулках ее памяти зашевелилось воспоминание, что миссис А. обещала зайти попозже: значит, ей надо открыть дверь, иначе миссис А. будет волноваться. С трудом встав на ноги, она потерла руками лицо, чтобы привести себя в чувство, и, молча произнеся благодарственную молитву за то, что Зак все еще крепко спал, пошла к двери, чтобы впустить миссис А. в дом.
— Нам действительно нужно дать вам ключ, — открывая дверь, сказала она, зевая. — Спенс должен был заказать дубликат… — Она замолчала, внезапно смутившись и растерявшись, как только увидела, кто стоит на пороге.
У нее закружилась голова.
Это сон?
— Мама… Папа… — пробормотала она. Они выглядели здесь настолько не к месту, что Никки никак не могла поверить в то, что это и правда ее родители.
— Можно войти? — спросил отец.
Сердце у нее сжалось. Он выглядел… другим. Постаревшим и как-то странно съежившимся. Затем Никки вспомнила, как еще во время прошлой встречи заметила, что он похудел.
— Мы узнали… — начала мать. — Мы приехали, потому что…
Никки перевела на нее взгляд. Сомнения были так не свойственны стилю ее матери! Ее лицо было бледным, и в его выражении было что-то такое, что заставило Никки ощутить неловкость. Где же то облегчение, которое она должна бы испытать оттого, что они наконец приехали? Возможно, для этого чувства уже было слишком поздно. Они слишком долго собирались.
