— Только в вашем мире люди нанимают помощников! — кричала она. — В моем мы не можем позволить себе горничных, прислуги или как вы их там называете. Но, по крайней мере, мы правильно выбираем приоритеты. Для меня на первом месте — мой ребенок, и так будет всегда. Так что не смейте являться сюда и смотреть сверху вниз на меня и мой дом… — Ее голос начал срываться. — Я хочу, чтобы вы ушли! — продолжала кричать она. — Пожалуйста, уходите немедленно. Мне не интересно, что вы собирались сказать, точно так же, как вам не интересна я.
— Николь, пожалуйста, постарайся успокоиться, — тихо попросил ее отец.
— Не говори со мной так! — бушевала Никки.
Мать встала.
— Она переутомилась, — пояснила Адель мужу. — Сегодня мы ничего не сможем сделать. Пусть поспит.
— Да, вот именно, уходите! — вопила Никки, когда они направились к двери. — Не трудитесь помогать мне прибираться здесь, я знаю, что это ниже вашего достоинства — касаться чего-то, что могло бы принадлежать Спенсу или даже вашему собственному внуку. Нет, не надо! — крикнула она, когда ее мать попыталась прикоснуться к ней. — Просто уходите. Вам здесь не рады, так что даже не думайте о возвращении. У вас больше нет ни дочери, ни внука! Вы слышите меня? Теперь вы, наверное, счастливы, потому что я никогда не была вам нужна. Я — та, кто разрушил вашу жизнь, помните?
Лицо ее матери превратилось в маску горя.
— Я понимаю, мы выбрали неудачное время, — примирительно сказала она, — но мы любим тебя, Николь, и мы готовы помочь тебе, в чем…
Никки закрыла ладонями уши.
— Оставьте меня в покое! — неистовствовала она. — Я не хочу больше вас видеть. Просто уходите.
Никки все еще рыдала, когда, полчаса спустя, приехала миссис А.
Впустив ее в дом, Никки села на диван и прижала к себе Зака, словно в целом мире ничего больше не имело значения. На самом деле так и было. Она держала ребенка на руках с тех самых пор, как уехали ее родители: ей нужно было чувствовать тепло его крошечного тельца и ту неразрывную связь, которая существовала между ними. Почему все было совершенно по-другому между ней и ее матерью? Или она просто каким-то образом потеряла это чувство?
Миссис А. пошла в кухню, чтобы приготовить чай, а потом села на диван и взяла на руки Зака, пока Никки рассказывала ей о том, что произошло.
— Я знаю, что не должна была вот так взрываться, — шмыгнула она носом, — но я не могла сдержаться. Я так устала, столько всего навалилось на меня. Я подумала, что они опять хотят сказать какую-то гадость о Спенсе или попытаться разлучить нас…
Миссис А. понимающе улыбнулась.
— Они его хоть раз упомянули? — спросила она, наблюдая за тем, как бархатные голубые глаза Зака осматривают комнату, возможно, в поисках матери, чей голос он слышал, но понимал, что держит его другая женщина.
Никки покачала головой и посмотрела на Зака.
— Они даже не спросили, можно ли им подержать внука, — жаловалась она, чувствуя, что снова оказалась на грани срыва. — Я так хотела, чтобы они приехали, а теперь я жалею, что увидела их. — Она посмотрела на миссис А. — Вы думаете, я слишком остро отреагировала? Я погорячилась, да?
Откинувшись на спинку дивана и устроив Зака поудобнее, миссис А. ответила:
— Очень трудно думать логично, когда у тебя нет возможности выспаться, и я уверена, что твои родители поняли это.
Никки почувствовала беспокойство и ощутила укол вины, спросив себя, действительно ли они все поняли. Из того, что сказала мать, похоже, она поняла состояние дочери, но Никки было жаль, что нельзя повернуть время вспять: теперь она, по крайней мере, попробовала бы выслушать их.
— Когда я встречалась с ними, — осторожно начала миссис А., — они рассказали мне о том, что им удалось узнать о семье Спенса.
К возникшей в голове Ники тяжести добавилась резкая боль в сердце.
— Вы имеете в виду — о его отце? — уточнила она, почувствовав, что ей стало плохо до тошноты и она сейчас просто упадет в обморок.
Миссис А. кивнула:
— Я так понимаю, ты еще не говорила об этом Спенсу.
Никки качнула головой:
— Может, он и не знает, а если так… Даже если он знает, им не следовало так поступать. Это было ужасно, а когда они попытались намекнуть мне, что он, возможно, похож на отца… Как они могли подумать такое, если даже не видели его ни разу?
В глазах миссис А. была печаль.
— Я согласна, это неправильно, — сказала она, — но их поступок… Это, возможно, не лучший способ продемонстрировать свои чувства, но я не сомневаюсь: они так поступили из беспокойства и любви к тебе.
— И все равно, так нельзя.
Поскольку спорить тут было не с чем, миссис А. сменила тему и спросила:
— Они сказали тебе, что у них сейчас некоторые трудности?
Никки почувствовала, как у нее перехватило горло.
— Похоже, твой отец потерял свой бизнес, — продолжала миссис А., — и они были вынуждены продать свой дом.
Никки внезапно стало жарко.
— И где они теперь живут? — хрипло спросила она. — Где вы их нашли?
— Они все еще в Бате, но в квартире друга, которую снимают.
Никки отвела взгляд, не в состоянии представить себе отца, переставшего быть богатым и успешным; и все же это объясняло, почему он вел себя и даже говорил так… униженно. Теперь, хоть и с большим опозданием, она поняла, почему гостиная их дома, когда она была там, показалась ей незнакомой. Просто там не было многих предметов. Они, должно быть, продали картины и старинные вещи, но этого все равно не хватило, чтобы сохранить дом.
— Так, значит, вот что они хотели сообщить мне, вот для чего приходили, — пробормотала она, чувствуя себя хуже, чем когда-либо раньше, из-за того, что накричала на них.
— Возможно, — согласилась миссис А., — но я также думаю, что они хотели повидаться с внуком.
Это немного ободрило Никки.
— Но они даже не спросили, можно ли взять его на руки.
— Возможно, они не хотели тревожить его, если он спал.
Никки разорвала салфетку, которую сжимала в руках, на мелкие кусочки; она выбросила обрывки и достала новую.
— Думаю, они приехали, потому что хотели, чтобы я знала: они не могут помочь мне, потому что у них больше нет денег.
— Есть и другие способы оказать поддержку, — напомнила ей миссис А.
— Не для моих родителей. Для них деньги и статус означают все.
— Конечно, ты знаешь их лучше, чем я, — уступила миссис А., — но считаю, что ты станешь мыслить чуть более объективно после того, как немного поспишь. Думаю, мне лучше переночевать у тебя.
К тому времени, когда Спенс приехал домой на выходные, Никки лишь один-единственный раз удалось насладиться такой роскошью, как полноценная ночь сна, — именно тогда, когда у нее осталась ночевать миссис А.; но все-таки иногда ей удавалось поспать урывками, и даже по несколько часов подряд.
