было отнято у нас.
Четыре года назад
— Не кончай, Хайдин, — говорит женщина, улыбаясь мне, стоя на коленях. — Всё дело в выносливости.
Какого хера она думает, что я могу кончить? Мой член словно в ёбаных тисках.
Всё сжимается, и я откидываю голову назад, стиснув зубы.
— Лёгкий щипок…
ЕБАТЬ! Боль пронзает мою спину и шею. Она парализовала бы меня, если бы я не был привязан.
— Выглядит хорошо. — Она встаёт во весь рост и хлопает меня по щеке.
Я с трудом вдыхаю воздух.
— Первый этап закончен. Мы оставим его там на двадцать четыре часа, — говорит женщина, и цепи, удерживающие мои руки над головой, освобождаются, и я падаю на колени на бетонный пол.
— Это часть твоего обучения, Хайдин, — продолжает она, словно меня это колышет. — Это не только физическая выносливость, но и ментальная.
Утром мне дали завтрак, в котором была виагра. К тому времени, как я это понял, было уже слишком поздно.
— Секс — это власть, — продолжает она. — У тебя есть член, ты контролируешь, когда и как трахаешься. Женщины годятся только для того, чтобы доставлять тебе удовольствие и рожать детей.
Я открываю глаза и отпускаю свой член. Прижимаюсь лбом к холодной стене и делаю неровный вдох. Лорды управляются сексом. Неважно, женщина ты или мужчина, всё равно. Либо имеешь ты, либо имеют тебя. Всё может пойти по-разному сценарию.
Выключив воду, я снимаю полотенце с крючка и вытираюсь. Бросив его на пол, захожу в спальню и вижу Шарлотту, лежащую в центре комнаты там, где я её оставил. Солнце уже село, но в комнате горит свет. Её глаза закрыты, грудь тяжело вздымается, а тело дрожит.
Она вся в поту, а её твёрдые соски просят, чтобы я их пососал. Ущипнул и шлёпнул. Всё, что угодно, лишь бы заставить её открыть глаза.
Я подхожу к кровати, хватаю её за грудь и сильно сжимаю.
Её отяжелевшие от слёз глаза медленно открываются и встречаются с моими. По щекам стекают слёзы.
— Сколько раз ты кончила для меня, Шарлотта?
Она просто смотрит в пустоту.
— Три раза? — спрашиваю я.
Шарлотта едва заметно кивает.
— Четыре раза?
Ещё один кивок.
— Пять раз? — Как только эти слова слетают с моих губ, её спина выгибается дугой, а глаза закатываются.
Я даю Шарлотте секунду, чтобы прийти в себя, прежде чем похлопать по щеке, заставляя её разомкнуть влажные ресницы и посмотреть на меня.
— Я задал тебе вопрос, куколка, — настаиваю я.
Шарлотта медленно моргает, после чего следует едва заметный кивок.
— Вот так, хорошая девочка. Но, думаю, что шесть — это лучшее число.
Она выгибает шею и тихонько всхлипывает в клейкую ленту.
— Давай сделаем семь, — настаиваю я, подталкивая её дальше.
Она дрожит в путах.
— Я не могу сдержаться, — признаюсь я. — Ты такая красивая, когда выглядишь как бездумная игрушка.
Свежие слёзы наполняют её глаза и стекают по щекам.
Принудительный оргазм — тонкая грань, с которой можно хорошо повеселиться. Эндорфины, которые выделяются во время оргазма, могут изменить восприятие реальности. Именно это я имел в виду, говоря «бездумная». Шарлотта потеряла всякую способность мыслить и контролировать своё тело. Всё, что она может — лежать и переживать это состояние. Один оргазм следует за другим, пока я не решу, что с неё достаточно.
Я протягиваю руку и снимаю скотч с её лица, зная, что Шарлотта не сможет вести разговор. Её губы приоткрываются, и тяжёлое дыхание наполняет комнату.
Её глаза закатываются, и я вижу, как она задерживает дыхание, когда накатывает очередной оргазм.
— Дыши, Шарлотта, — приказываю я, шлёпая её по внутренней поверхности бедра, когда она задерживает дыхание дольше, чем мне нравится.
Шарлотта выдыхает и кашляет.
— Не теряй сознание, куколка. Если ты это сделаешь, я подожду, пока ты придёшь в себя, и начну всё сначала.
Она просто смотрит на меня полузакрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.
— Ещё один раз. Ты сможешь это сделать для меня?
Просовываю руку между её раздвинутыми ногами и вытаскиваю вибратор из киски. Он весь в её влаге. Я бросаю его на пол и развязываю верёвку с ограничителей на лодыжках, оставляя их на месте. Потом раздвигаю её ноги и становлюсь на колени между ними. Облизываю губы, готовый впиться в киску. Я мечтал попробовать её на вкус. Просунув руки под её трясущиеся бёдра, немного приподнимаю её задницу с кровати. Обхватываю Шарлотту за рёбра и удерживаю на месте, пока приближаюсь ртом к её киске.
Она вибрирует у меня во рту от долбанной анальной пробки, всё ещё торчащей из задницы. Я медленно лижу киску, постанывая. На вкус она как пончик в глазури — тёплая и сладкая.
Шарлотта выгибает спину, её тело продолжает сопротивляться моей хватке из-за вынужденных оргазмов. Я перемещаю губы, чтобы нежно поцеловать внутреннюю часть бедра. У неё такая нежная кожа.
— После того как ты кончишь мне на лицо, куколка, я тебя трахну. А потом ты сможешь лечь спать, — говорю ей.
Из её приоткрытых губ вырывается ещё больше бессвязного бормотания, и я улыбаюсь. Возвращаясь к покрытой влагой киске, я пожираю её, как будто она — пир для голодающего человека.
Её бёдра вздрагивают, а тело сотрясается в конвульсиях, когда я сажусь между её дрожащих ног и слизываю влагу с губ. Затем раздвигаю ноги Шарлотты, прежде чем ввести свой болезненно твёрдый член в киску, и, не теряя ни секунды, трахаю её.
Наклонившись над девушкой, я обхватываю рукой её стройную шею, прижимая к матрасу, пока трахаю на своей кровати. Отяжелевшие глаза смотрят на меня, пока пульс учащается, а грудь тяжело вздымается.
— Можешь дать мне ещё один, куколка?
Она моргает, и её губы шевелятся, но ни звука не срывается с них.
Я улыбаюсь.
— Бедняжка. Ты настолько выебана, что даже говорить не можешь.
Вытаскивая член, я резко вхожу в неё, и с её губ срывается сдавленный стон.
— Ещё разочек, Шарлотта, и я позволю тебе заснуть?
Её ресницы опускаются, закрывая глаза, и я отпускаю шею, чтобы слегка ударить по щеке, заставляя открыть их вновь.
— Смотри на меня, — приказываю я и вытаскиваю член из влагалища, заставляя её вздохнуть. Вставляю в неё два пальца, и Шарлотта выгибает спину, когда я вставляю третий. — Что ты
