я изливаю тебе душу, как влюбленный щенок, рассказывая тебе, что не могу дождаться встречи с тобой. Как я сказал, что хотел бы пригласить тебя сегодня вечером, и очень надеялся, что у тебя не будет кавалера, потому что знал, что не смогу видеть тебя в объятиях другого мужчины.
По моей щеке скатилась слеза.
— Прости. Я просто предположила…
Он осторожно вытер мои слезы кончиками пальцев.
— Ты ревновала.
Я кивнула.
Нейтан улыбнулся.
— Я бы тоже ревновал.
— Это безумие. Мы едва знакомы.
Он посмотрел через комнату. Проследив за его взглядом, я увидела Арвен, сидящую с Аннализ и Девином. Она счастливо хихикала, жуя розовй маффин.
— Пойдём со мной, — тихо сказал он.
— Хорошо.
Потянув меня за руку, он провёл нас мимо танцоров и вышел на балкон. Там было темно и безлюдно, и холодный воздух заморозил мою голую кожу.
К счастью, мне недолго было холодно.
Нейтан мягко толкнул меня к стене здания. Тепло его тела, прижимающегося к моему, согрело меня.
— Я знаю, что это быстро, — мягко сказал он, скользя носом по моей шее. — Я знаю, что мы едва знаем друг друга… но я хочу узнать тебя, Джада. Я хочу знать всё. Но сейчас я должен кое-что сделать, и ты должна мне позволить. Пожалуйста… скажи, что позволишь.
Его голубые глаза пылали от нужды. От голода. От отчаяния, которое заставило меня дрожать.
— Я позволю тебе всё, что угодно, — прошептала я.
Со стоном, от которого моя кровь воспламенилась, он обрушился на мои губы.
Я притянула его ближе, наслаждаясь ощущением его поцелуя, когда наши языки запутались в почти болезненно сладком танце. Застонав, я схватила его за волосы, и рычание, зародившееся в его груди, только возбудило меня ещё сильнее.
Задыхаясь, он отстранился, опаляя меня своим взглядом.
Через несколько секунд он снова поцеловал меня — на этот раз нежно и сладко.
Я задохнулась, когда он осторожно обхватил моё лицо руками, целуя снова и снова.
Меня никогда так не целовали… даже когда я была замужем.
Никто никогда не был настолько страстным в одно мгновение — и так душераздирающе нежным в другое.
Я сразу пристрастилась к его поцелуям.
Я стала зависима от него.
Когда мы вернулись на вечеринку, Арвен ждала за столом с Аннализ и её мужем.
— Ты извинилась?
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
— Да.
Она посмотрела на своего отца.
— Ты простил её?
Нейтан притянул меня ближе и поцеловал в лоб.
— Да, — тихо сказал он, подмигнув мне.
— Хорошо. Тогда мы можем потанцевать?
Все засмеялись, когда принцесса Арвен схватила отца за руку и потянула его на танцпол.
***
Нейтан Рейнольдс был целеустремлённым человеком.
В течение следующих нескольких недель узнать обо мне любую информацию стало для него почти религией. Он постоянно спрашивал меня о самых обыденных вещах: мой любимый цвет, лучший предмет в школе…
Я узнала, что он любит играть на гитаре и что у него на самом деле прекрасный голос — тот, который я имела удовольствие слышать ночь за ночью, когда он пел своей дочери перед сном.
После нашей сказки на ночь, конечно же.
Это стало нашим маленьким ритуалом.
И хотя Аннализ всё ещё боялась, что мы двигаемся слишком быстро и я слишком привязываюсь, мои вечера с Нейтаном и Арвен были самыми счастливыми за всю мою жизнь.
— Ты выглядишь такой счастливой, — прошептал Нейтан.
Он сидел на своём обычном месте на полу её спальни с альбомом на коленях.
Единственными звуками в комнате были наше расслабленное дыхание, мягкое сопение его дочери и скрип карандаша по бумаге.
Переместившись на кровати, я взъерошила локоны Арвен и вздохнула.
— Я очень счастлива. Знаешь, что сделает меня ещё счастливее?
— Что?
— Если ты покажешь мне, что рисуешь.
Нейтан застенчиво улыбнулся, не поднимая глаз от бумаги.
— Я ещё не закончил.
— Ты всё время так говоришь.
— Потому что это правда.
— Ты работаешь над этим несколько недель. С нашего первого ужина, вообще-то.
Он кивнул, продолжая рисовать.
Мне нравилось смотреть, как он работает: сосредоточенный, внимательный к каждой детали.
Мне нравилось, как нахмуривался его лоб, когда он стирал линию, или как он высовывал кончик языка, когда прорабатывал особенно сложный фрагмент.
Я любила его.
И я любила его дочь.
Было ли слишком рано сказать ему об этом?
Наверное…
Я осторожно вылезла из кровати и положила любимую игрушку Арвен в её руку, заправив одеяло вокруг неё.
Наклонившись, я поцеловала её в лоб.
— Сладких снов, малышка.
Когда я обернулась, Нейтан стоял рядом с дверью.
Его глаза были мягкими и тёплыми, когда он приблизился.
Поцеловав дочь в щёку, он потянулся к моей руке и медленно вывел нас из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Всё готово, — мягко сказал он.
— Картина?
Он кивнул.
Ухмыльнувшись, как ребёнок на Рождество, я попыталась потянуть его в гостиную, но он не сдвинулся с места.
— Сюда, — прошептал он.
И мой живот сделал кувырок, когда он повёл меня в свою спальню.
Я никогда раньше не видела его комнату, только проходила мимо по пути к Арвен.
Она была мужественной: цвета тёмного шоколада и хаки.
Королевского размера кровать располагалась перед плазменным экраном, а раздвижные стеклянные двери открывали вид на красивую террасу.
В углу стояло большое кресло, и именно туда меня привёл Нейтан.
Как только мы устроились, он передал мне альбом.
— Первая страница, — его голос слегка дрожал.
— Тебе не обязательно показывать мне, Нейтан…
— Я хочу. Просто… это, возможно, самый значимый эскиз, который я когда-либо рисовал. Поэтому я немного нервничаю.
Я медленно приподняла обложку этюдника, и мои глаза мгновенно наполнились слезами.
Это была спальня Арвен.
Мы с ней уютно устроились в постели с книжкой на коленях.
Я быстро вытерла щёки.
Последнее, чего я хотела — испортить его красивый рисунок своими сентиментальными слезами.
— Тебе нравится? — он звучал так неуверенно, будто был хоть один шанс, что я не буду в восторге.
— Я люблю его.
Прошла секунда — всего одно мгновение…
И тогда я услышала его нежный голос:
— Я люблю тебя.
Я улыбнулась, глядя на картину, а затем — в его красивые голубые глаза.
Его любовь была очевидна.
