так привыкла.
Леха и парни довели меня до двора, когда вдруг мне почудилось, что кто-то тихо скулит. Я встала, как вкопанная, пытаясь понять, откуда доносятся звуки.
— Ты чего? — удивился Леха.
— Слышишь? — прошептала я, и он тоже прислушался.
Слабое поскуливание доносилось со стороны мусорных баков, и я парни бросились к ним.
Лорд находился там. Спрятался под упавшей коробкой и выглядывал из-под нее. Его глаза лихорадочно блестели.
Леха аккуратно убрал коробку и выругался:
— Твою мать.
Лорд был в крови — часть засохла на свалявшейся шерсти, часть расплылась на грязном асфальте. На боку у него была рана.
Мне стало плохо, и я вновь почувствовала, как земля уплывает из-под ног, но парни не дали упасть. Леха тем временем стащил свою спортивную куртку и аккуратно вместе с другом переложил на него Лорда. Они вызвали такси и поехали в ветеринарную клинику, а меня отправили домой.
Лорд… Прости меня, мой хороший мальчик. Я не уследила за тобой. Это из-за меня ты потерялся. Из-за меня пострадал.
Дима, я не хотела. Не хотела! Не хотела, чтобы так произошло.
Слезы вновь захлёстывали меня. Я стояла на ветру, дрожала всем телом от горя и холода, и будто потерялась во времени и пространстве. Очнулась только тогда, когда меня вдруг обняли со спины.
Первая мысль была, что это Дима. Но нет, это была лишь глупая иллюзия. Я повернулась — позади стоял Игорь, и ветер играл с его светлыми волосами.
— Полина, — выдохнул он. — Ты чего тут стоишь? Замерзла же…
— Я не могу, — едва выдавила я из себя. — Не могу больше… Не могу. Не могу.
Я снова плакала, а Игорь успокаивал меня, гладя по волосам и говоря что-то хорошее. Он пытался защитить меня от ветра.
— Идем, я тебя провожу, — сказал Игорь, когда очередной приступ слез прекратился, и я едва стояла на ногах.
Друг детства повел меня в подъезд, сам моими ключами открыв дверь. Вызвали лифт. Нажал на кнопку.
— На всякий случай решил заехать, — сказал он. — Узнать, как ты… А то трубку не берешь. Волновался за тебя. Вчера твоей маме телефон передал, ты его выронила, когда потеряла сознание.
Я лишь кивнула — разговаривать не было сил.
— Ты как, держишься?
— Не знаю, — едва произнесла я.
— Глупый вопрос. Тебе больно, понимаю… Не знаю, что тебе сказать. Да тут что ни скажешь, все будет не то. Я соболезную, Полина. Твой Барс, он… Ну, ты знаешь, что мы не ладили и все такое, но я скорблю вместе с тобой по твоей потере. Только скажи, как тебе помочь, я все сделаю.
Игорь крепко сжал мое плечо, и я вновь устало кивнула.
— Ничем не поможешь. Но спасибо, — прошептала я.
— Вчера твой телефон нашел и отдал твоей маме, — сказал он.
Мы вышли из лифта, направились к моей квартире, и я с трудом открыла дверь.
— Звони, если что, — на прощание сказал Игорь. — Помогу, если нужно. Ладно?
Я с благодарностью взглянула на него и вошла в квартиру. Мама уже выбежала в прихожую. Глаза у нее были тревожные, да и сама — дерганная.
— Полина! — закричала она. — Ты где была?! Я тебе столько раз звонила! Уже не знала, что думать! Бегала тебя искать! Диларе позвонила, в школу позвонила, думала в больницы начать звонить!
— Прости, — едва вымолвила я. — У Димы потерялась собака, мы ее искали… А звонок я не слышала.
Моя взгляд упал на вешалку, и я поняла, что отчим дома. Приехал с работы.
Мама обняла меня.
— Не пугай меня так больше, — проговорила она, всхлипывая. — Я так за тебя переживаю. Знаю, тебе больно, но прошу, возьми себя в руки, доченька. Ладно?
Я кивнула.
В прихожую вышел Андрей и, увидев меня, приподнял бровь.
— Я же сказал, что с ней все хорошо, — холодно сказал он. — Видишь, сама пришла. А ты волновалась, Дана.
— Как я могу не волноваться?! — закричала мама. — Это же моя дочь! У нее горе! И она пропала.
— Тише-тише, — приобнял ее Андрей. — Тебе нельзя волноваться, дорогая. Все хорошо. Твоя дочь пришла. Она в порядке.
Он заботливо поцеловал ее в висок, и она прикусила губу.
Ничего ему не говоря, я прошла мимо них и направилась в свою комнату с одним лишь желанием лечь в кровать и никогда больше не вставать. Я действительно перестала чувствовать себя как личность. Стала человеком-функцией. Будто действительно растворилась после ухода Димы.
Я вошла в свою комнату, с размаху упала в постель, больше всего на свете желая закрыть глаза и больше не открывать. Но поняла, что сначала должна проверить Обеда.
Котенок все так же сидел в своей коробке. Сжался в комочек, и шерстка на его спинке топорщилась от страха. Увидев меня, он запищал и позволил взять себя в руки.
— Все хорошо, мой маленький, — прошептала я, гладя его под подбородком. — Я тебя защищу. Веришь?
Он верил — замурлыкал.
Кроме меня у него никого не было.
В комнату вошла мама. Принесла бутерброды и горячий чай со смородиновым джемом — варенье у нас в доме не водилось, потому что Андрей считал это совком. Пообнимала меня, погладила котенка, который сразу же потянулся к ней. Попыталась разговорить, но я молчала. Попыталась накормить, но к еде я чувствовала отвращение. Тогда она впихнула в меня еще одну успокаивающую таблетку. По глазам я видела, что мама беспокоится за меня, но не могла взять себя в руки.
Мама пробыла со мной несколько часов, прежде, чем уйти.
— Полинкин, — сказала она перед тем, как покинуть спальню, но почему-то осеклась.
— Что? — едва шевеля губами, спросила я.
— Да так. Ничего. Ты ложись спать, ладно? Поспи немного. В школу пока не ходи — я договорилась с классной.
Мама ушла, а я в очередной раз проверила мессенджер — что напишет Леха? Они с парнями до сих пор были в ветеринарной клинике. Врач сказал, что Лорда сбила машина, и что ему нужна срочная операция. Леха обещал написать, когда она закончится. И я ждала, ждала, ждала… А время тянулось, как жвачка.
Я снова мониторила интернет. После авиакатастрофы все местные СМИ словно с цепи сорвались. Многие не просто писали статьи, а поливали
