очутиться на улице? Что с ним могут сделать, решив, что он — злой и опасный?
Все, что я успела сделать, так это взять Димину футболку с собой. Не знаю зачем… Глупо, да, но… Но я хотела сохранить его запах в своих воспоминаниях. Его частичку.
Когда я уже была готова уйти, в дверь позвонили. Я едва не выронила переноску с мяукающим Обедом. В голове пронеслась сумасшедшая мысль. Это Дима! Дима вернулся! Мой Дима!
Но почти тут же эта мысль погасла. Он бы не стал звонить в свою квартиру. Это кто-то другой.
Но кто?
Полиция? Родственники? Соседи? Кто?
Меня накрыло нехорошим предчувствием.
Я осторожно приблизилась к глазку и заглянула в него. Перед дверью стоял какой-то парень, склонивший голову. Он вдруг ударил кулаком по двери. Раз, второй, третий…
А потом я услышала мужской голос:
— Димка! Димка…
И облегченно выдохнула. Это был Леха.
Я торопливо открыла дверь.
— Димыч! — радостно закричал Леха, решив, должно быть, что это Барс. Но увидел меня и осекся. — Полин, ты чего тут делаешь?..
— За котенком пришла, — прошептала я.
Мы смотрели друг на друга — два потерянных подростка, которые не знали, что делать.
— А Барс? Он ведь… Он умер, да? — Лешин кадык нервно дернулся. — В школе сказали. И я… Я все бросил и сюда… К нему… Но…
Я впервые видела, чтобы парень плакал. Так плакал. Это были не те сдержанные мужские слезы, которые показывают в сериалах и фильмах. Они катились по его лицу, которое вдруг растеряло хулиганскую удаль и стало каким-то беззащитным, даже детским. А широкие плечи дрожали.
Я в который раз поняла — у слез нет пола. Проклятые стереотипы.
Слезы — это от боли. А боль одинаковая для всех. Никого не щадит. Как и смерть.
— Я не верю, — плакал Леха. — Не верю! Он не мог, не мог, понимаешь? Полина, он не мог так уйти! Это же прикол, это прикол, да? — Он с надеждой заглянул мне в глаза, но, заметив мои слезы, закрыл глаза ладонями — так, что большие пальцы касались висков. И этот жест был таким трогательным, таким искреннем, что я вдруг поняла, насколько сильно Дима был ему дорог.
— Леш, — со брав остатки сил, я погладила его по плечу. — Давай Лорда найдем? Я вчера его потеряла… Гуляла с ним, когда узнала, что Дима… Что его больше нет. Потеряла сознание и…
Договаривать не пришлось — он без слов понял меня и закивал, вытирая глаза.
— Да… Да… Пойдем. Поищем. Он же умный пес… Димка его тренировал столько. Он не мог убежать далеко…
— Успокойся, ладно? — попросила я, видя, что его вся так же трясет. Принесла воды, заставила выпить — как мама заставила меня ночью. Вытерла слезы, касаясь его лица как бы сестра касалась лица брата, желая утешить. Погладила по волосам. И, поняв, что Леха более-менее пришел в себя, закрыла квартиру.
Мы направились к лифтам — Я, Леха и Обед в переноске, который испуганно притих. Оба лифта пришло одновременно. Мы шагнули в один, а из второго вышло двое странных мужчин в кожаных куртках. Я заметила, как они направляются в сторону Диминой квартиры. И судорожно начала нажимать кнопку этажа ниже.
— Ты чего? — опешил Леха.
— Кое-что забыла. Езжай без меня. Сейчас догоню, — торопливо сказала, вылетела из лифта, как только дверцы распахнулись, и неслышно стала подниматься наверх по лестнице.
Я осторожно выглянула с лестничного проема — та двое мужчин открывали квартиру Димы, и я на всякий случай сфотографировала их, не понимая, кто они такие. И знают ли они что-нибудь о похоронах. Наверное, нужно было подойти и спросить у них прямо, но шестое чувство подсказывало мне, что делать этого не стоит.
Из квартиры они вышли быстро — я едва успела спрятаться за угол.
— Никого нет, чисто, Захар Владимирович, — услышала я голос одного из мужчин, который звонил по телефону.
— Сперанский же с сынком не общался, — сказал второй, когда тот отключил мобильник. — Зачем его с собой прихватил?
— Отцовские чувства взыграли? — хмыкнул первый.
— Да брось. Ты же знаешь, что малой ему нахрен не нужен был.
— Жалко стало. Решил спасти.
— Вот тебе и спас, — расхохотался второй. — Вся семья полегла.
— За некоторые вещи нужно отвечать по всей строгости закона, — назидательно сказал первый. Похоже им было все равно на то, что произошло. На то, что погибли люди. Уроды.
— Какого? Мусоркского? — еще громче расхохотался второй.
— Кармического, — назидательно ответил первый.
На этом они сели в лифт и уехали. А я прислонилась к стене, начиная кое-что понимать. Должно быть, отец Димы во что-то вляпался. Или кому-то перешел дорожку. Он ведь был не просто бизнесменом — Дима сам говорил, что Старик начинал в девяностые и был как-то связан с криминалом… Боже, боже, боже…
Выждав пару минут, я тоже спустилась вниз. Увидела Леху, который столбом стоял рядом с подъездом и бездумно смотрел в небо. Тронула его за плечо, заставив вздрогнуть.
— Занесу Обеда к нам, и мы пойдем искать Лорда, — сказала я, сама не понимая, откуда во мне силы на это. Он кивнул в ответ.
Я действительно принесла Обеда домой — на время, изрядно удивив маму.
— Полин, ты чего? Что случилось? Боже, я с ума чуть не сошла, когда ты убежала! — закричала она, и я обняла ее.
— Мамочка, прости! Надо было забрать котенка… Он у Димы жил. Я не могла его оставить. Ему есть нечего было… Мам, пусть он у меня в комнате побудет немного? Всего один день, прошу?
— Но у Андрея аллергия…
— Пожалуйста, пожалуйста! — молитвенно сложила я руки. — Я найду ему хозяина, обещаю! Мне некуда его деть…
— Хорошо, — согласилась она, испуганно заглядывая в переноску. Обед, увидев ее, снова начал жалобно мяукать.
Я отнесла его в свою комнату, зарыла дверь, а сама снова стала собираться на улицу, где меня ждал Леха. Меня колотило изнутри, и я даже стоять спокойно не могла — это странное состояние так и не отпускало меня. Хотелось бежать. Просто бежать, бежать, бежать… Задыхаясь, чувствуя, как напрягаются мышцы, как кровь прилипает к щекам. Просто бежать. Остановлюсь — растворюсь вслед за Димой.
— Дочка, ну куда
