Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

И вдруг заметила, что они плывут явно куда-то не туда. На этих набережных не горели фонари, а здания, облепившие канал, больше походили на безликие лачуги. Ирис вздрогнула и обернулась:

— Куда вы меня везёте? Кто вы?

Хриплый, чуть простуженный голос. Не особенно высокий, средний рост, и средняя же фигура. Серый балахон, скрывающий лицо. Не этого ли мужчину она видела в храме, застывшим у колонны неправильным братом-монахом? Откуда монаху взяться у двери аристократического доходного дома, если только… если только он не следил за ней?

— Не кричите, пожалуйста, — вздохнул мужчина. — Это всё равно не поможет.

Это и правда не помогло бы, но Ирис едва удержалась от крика. Баэрд! Верный пёс Ширана. Она узнала его. Сглотнула, сползла на дно лодочки, прижала ладони к губам.

Какая же она дура! Какая дура! Неужели не могла догадаться: Ширан не тот, кто смирится с побегом своей игрушки?!

— Пожалуйста, — прошептала Ирис, задрожав, — не делайте этого! Он убьёт меня!

— Убьёт, если я не сделаю этого, — возразил Баэрд. — Если вы выйдете замуж за другого, герцог вас не простит.

Ирис нервно рассмеялась, закрыла лицо руками и всхлипнула. Недавнее торжествующее настроение разом покинуло её.

— Лучше убейте меня сами, — прошептала она. — Пожалуйста. Я хотя бы останусь сама собой.

Баэрд вздохнул. Вытащил весло из воды, положил вдоль борта. Подошёл, шагая по скамейкам, сел рядом. Сбросил капюшон, и луна тотчас залила светлые прямые, как солома, волосы.

— Он вас любит, Ирис. Поверьте мне.

Девушка расхохоталась.

— О да, — процедила ожесточённо. — Любит. И спереди, и сзади, и в рот. Особенно любит сзади. С ремнём. А ещё — публично унижать. Он любит меня так, что от его любви хочется повеситься. Или сойти с ума, чтобы не понимать, что с тобой делают.

— Ирис…

— Вас когда-нибудь насиловали, Баэрд? Я не знаю, можно ли насиловать мужчину, но…

Она схватила его за руки, стиснула их, заглянула в посуровевшее лицо и торопливо зашептала:

— Пожалуйста, убейте. Моя душа не станет вам мстить, обещаю. Это даже грехом не будет, потому что смерть лучше, чем то, что меня ждёт. Вы меня пожалели там, в башне. Вмешались, защитив от брата. Я помню. Вы единственный, кто увидел мои сбитые ноги… Баэрд, пожалуйста…

Ирис рывком прижалась к мужчине, обняла его. Сердце билось быстро-быстро, словно у пойманной пичуги.

— Вы добрый, я знаю. Вы единственный, кроме Эйва, кто был ко мне добр. Никто не узнает, что это сделали вы. А я слишком малодушна, чтобы покончить с собой… Пожалуйста.

Зажмурилась, потёрлась щекой о его щетину. Замерла.

— Ирис, — прошептал Баэрд потрясённо, — Ирис…

Она вздрогнула, почувствовав, как его ладонь легла на её спину. Осторожно, почти невесомо. Но смогла сдержать крик.

— Он меня уничтожил, растоптал. Я никогда не была настоящей принцессой, я никогда не была Лили, той, которой гордятся родители, той, которая… Но раньше я была чистой, понимаете? Раньше я была… мной.

— Глупости, — проворчал Баэрд, осторожно обнял девушку и прижал к себе. — Вы — настоящая принцесса. Красивая и чистая. И вами можно гордиться.

Ирис всхлипнула.

— Вам герцог кажется жестоким, — продолжил Баэрд, — но это потому, что у вас сразу всё произошло… неправильно. Я служу под его началом десять лет. Его Светлость никогда не обижал женщин. В отличие от его отца. Да, иногда он… безжалостен, но… Понимаете, у него не было другого выбора после того, как… Он — бастард. Незаконнорожденный. Он не должен был наследовать титул и земли своего отца. Тем более что один из его братьев до сих пор жив. Из законных сыновей герцога Асбранта…

— Что? — девушка отстранилась. — Разве законные сыновья герцога живы?

— Один из них.

— А как же Ширан… как его могли признать герцогом? Я думала, все законные наследники умерли…

Баэрд выпустил её из объятий. Сел на скамейку. «Банки, скамейки на лодках называются банками» — вспомнила Ирис. Эйв по-детски злился, когда сестра говорила, что он плавает по морям, и называла скамейки на шлюпках скамейками.

— Я расскажу. Послушайте, да? Я понял: вы плохо знаете герцога, поэтому не понимаете его. У Его Светлости было пять братьев, он шестой сын своего отца. Неприветливые острова называются так недаром: муренцы и правда народ не слишком приветливый. Если бы вы почему-то плыли на корабле по Ядовитому морю…

Ирис, снова вспомнив Эйва, усмехнулась:

— Ходила?

— Ходят боевые корабли, — добродушно возразил Баэрд. — Но вряд ли бы вас взяли на боевой. А гражданские плавают. Так вот, если бы ваше судно разбилось о скалы, и вы бы чудом выжили, то вряд ли ваше спасение можно было назвать удачей. Вы сразу бы оказались в плену, и вас, скорее всего, продали бы куда-нибудь.

— В бордель?

Лицо мужчины потемнело — видимо, он покраснел. Отвёл взгляд.

— Я не думал, что вы…

— … знаю такие слова? Не знала, но Ширан просветил. Продолжайте, пожалуйста.

Баэрд со свистом выдохнул сквозь зубы. Но когда снова начал говорить, его голос зазвучал спокойно:

— Его Светлость Ширан — внебрачный ребёнок, но мало того — он сын демоницы…

— Я знаю. И знаю, что его отцу советовали убить полудемона.

— Сжечь, да. Но Асбрант решил оставить сына в качестве тренировочной куклы.

Ирис непонимающе захлопала глазами. Сидеть вот так, на дне лодки, было даже уютно. Девушка слушала рассказ, попутно пытаясь сообразить, как выбраться из ловушки. Прыгнуть в воду? Но вряд ли моряк не умеет плавать. Или не умеет? Почему, кстати, Ядовитое море называют ядовитым?

— Тренировочной куклы? — переспросила задумчиво.

— Ну да. Конечно, полудемон не наследует всей силы демонов, но всё равно полезно оттачивать своё мастерство на таком, прежде чем ты столкнёшься с демоном…

Это было ужасно. Своего собственного сына сделать чем-то вроде тренировочной лисицы для охотничьих собак! Ирис вздрогнула. «Я не должна его жалеть, — напомнила сама себе. — Он меня не пожалеет».

— Из пяти братьев трое были старше полудемона, один — на десять лет. Четвёртый был ему ровесником, а пятый слишком мал. Когда Ширану исполнилось четырнадцать, он убил одного из старших братьев, и герцог Асбрант велел сыновьям выходить против бастарда сначала по двое, а затем — всем вместе. Но полудемон всё равно убил ещё двух в бойцовой яме: самого старшего и своего ровесника. После этого тренировки закончились.

Ирис вздрогнула. Баэрд снял с себя балахон и набросил на её плечи. Мужчина был одет в костюм ремесленника.

— И что же? — тихо спросила девушка, зябко кутаясь. — Герцог решил после гибели троих сыновей помиловать бастарда и возвысить его?

— Нет. Он хотел его сжечь, но муренцы