И меня это устраивало. Потому что — ну и что? Какой от этого вред? Но вот это… Волшебники-основатели подарили тебе этот город, мама — дом, Архимаги дали тебе такие возможности, какие не выпадали ни одной женщине за всю историю нашей нации. И вот как ты всем этим распорядилась?
— Ты не понимаешь. Я…
— Не могу поверить, что когда-то называла тебя своей семьей.
Сердце Сионы разломилось.
— Альба…
— Заткнись, Сиона! Просто заткнись! Я больше не хочу тебя видеть!
— Ты, — Сиона захлебнулась от нахлынувших чувств, слезы обжигали глаза. — Ты так не думаешь. — Она покачнулась вперед, протягивая руки к кузине, как ребенок тянется к матери. — Ты так не думаешь. Пожалуйста.
Боль резанула по лицу Сионы, отбрасывая ее в сторону. Она моргнула, не в силах поверить, что Альба ударила ее. Но острая боль на щеке не оставляла сомнений.
— Когда Квены сожгут Тиран дотла, это будет твоя вина. Поздравляю — ты оставила след в истории.
Прежде чем Сиона успела что-то сказать, Альба ушла, с грохотом захлопнув дверь камеры.
И Сиона не думала, что может чувствовать себя еще более потерянной, чем в день, когда открыла первое Зеркало Фрейнан. Но до того, как она стала волшебницей, ее тетя любила ее. Альба любила ее.
Она не заметила, как начала пятиться, пока не ударилась спиной о стену. Слезы текли, но в них не было ничего — только пустота. За последние две недели плакать стало рефлексом, как будто тело пыталось доказать, что она все еще человек, даже если все человеческое уже было утрачено. Она уже потеряла мечту, карьеру, смысл жизни. Почему бы не потерять и семью? Пока она рыдала, оплакивая Альбу и тетю Винни, в ее сознании закралась еще более темная мысль. Пощечина, которую она получила, подтвердила ее худший страх: Томил был прав, а Сиона просчиталась. Потому что если Альба — добрая, щедрая, бесконечно терпеливая Альба — встретила правду с таким яростным отрицанием, то каковы шансы у остального Тирана?
Опускаясь по стене, Сиона съехала вниз, свернувшись в комок и прижав колени к груди. Она думала, надеялась на большее от своего города. И снова оказалась дурой. Томил снова оказался прав. Архимаг Оринхель оказался прав. Народ Тирана был не готов.
— Мне жаль, — прошептала она своим коленям, но знала, что ее вина никому не поможет. Ни Альбе, ни тете Винни. Ни Томилу, ни Карре. А сама Сиона сидела в камере без чарографа, без блокнота, без единого инструмента силы, с помощью которого могла бы изменить ход событий.
Когда слезы иссякли, одиночество стало проникать все глубже и медленно сводить ее с ума. Ее дергающиеся руки не выдерживали так долго без пера или чарографа — особенно в стрессовой ситуации. Она ковыряла ногти, пока не пошла кровь. Тюремная койка была до смешного мягче той, что стояла в ее лаборатории — пусть и с затхлым запахом, но уснуть было невозможно. Она изо всех сил старалась, лежала, закрывала глаза, но как только приближалось спокойствие, с улиц снова доносились звуки новой волны насилия, и ее налитые кровью глаза тут же распахивались.
«Это твоя вина», — шептал голос Альбы сквозь стук пульса. — «Когда Квены сожгут Тиран дотла — это будет твоя вина».
Крик копился в горле Сионы часами. Она извивалась, почти готовая выпустить его — просто чтобы сбросить хоть немного напряжения из тела, когда дверь открылась.
— Верховная волшебница Фрейнан, — сказал охранник с темными кругами под глазами. — Вас переводят.
— Что? Почему? — спросила она, пока он держал руку на ее спине, направляя вперед по узкому коридору между камерами.
— Ради вашей безопасности… и потому что тюрьмы переполнены.
— Переполнены?
— Из-за массовых арестов Квенов.
— Что? Но… если все тюрьмы переполнены, то куда меня ведут?
— Вас поместят под домашний арест.
— Но моя тетя сказала, что не хочет меня видеть… — В груди Сионы вспыхнула наивная надежда. Может быть, тетя Винни передумала: Сиона получит шанс все объяснить, заставить Винни и Альбу понять, чего она пыталась добиться.
Дверь в конце коридора открылась, и Сиона застыла, упершись спиной в стоящего за ней охранника.
— Архимаг Брингхэм!
— Пойдем. — он взял Сиону под руку, чтобы повести дальше, и в этот момент она заметила инструмент в другой его руке. В темноте тюремного коридора он походил на огромную трость, но Сиона знала, что это.
— Боже, Архимаг, это…
— Держись рядом, — сказал Брингхэм, пока они вдвоем спускались по лестнице к главным воротам. — Со мной ты в безопасности.
Сама тюрьма была защищена магическим барьером, пропускающим только охранников и одобренных посетителей. За пределами избирательного охранного заклинания город бурлил телами.
Сиона и представить не могла, что в Тиране столько Квенов: по улицам текли огромные волны медных волос. Обычно они были невидимыми слугами, чистили дымоходы, подметали мостовые, работали в шахтах вне поля зрения, ухаживали за садами за красивыми домами. И вот теперь они вышли из этих шахт и кухонь тысячами — и это было ужасающе.
— Мы же не пойдем туда? — Сиона замедлила шаг.
— А что такое? — спросил Брингхэм. — Неужели ты испугалась нескольких своих драгоценных, невинных, угнетенных Квенов?
Сиона не нашла, что ответить. Она сама дала повод для укола. И Брингхэм, как и Альба, был прав. Как Сиона не увидела, что это произойдет? Квены — люди. Они умеют злиться. Они умеют мстить.
— Это меня так казнят? — спросила Сиона, когда рука Брингхэма сжалась на ее руке, подталкивая ее к воротам и границе охранного заклинания. — За этим вы здесь? Чтобы бросить меня Квенам?
— Не шути так, — сказал Брингхэм, и при слабом свете ламп он выглядел искренне задетым.
Это была бы поэтичная смерть — та, что перечеркнула бы все, что Сиона пыталась доказать Тирану. Если бы Квены и правда оказались жестокими, убийцами, какое тогда значение имела бы их смерть во имя Тирана? Что бы с ней ни случилось, Сиона сомневалась, что теперь, когда Квены восстали с насилием, кто-то будет слушать их доводы.
— Я здесь, чтобы обеспечить твою безопасность до утра, — сказал Брингхэм. — Чтобы ты предстала перед Высшим Магистериумом на законном суде. — Они подошли к охранному заклинанию, за которым Квены маршировали и выкрикивали свой гнев.
— Вам точно не нужен эскорт, Архимаг? — спросил начальник тюрьмы у ворот. Он выглядел таким же бледным и изможденным, как и его подчиненные. — Мои люди с радостью вас защитят.
— Нет, спасибо, — спокойно ответил Брингхэм. — Пророк Леон назначил своих волшебников хранителями Тирана, так что мы его сохраним.
— Но, Архимаг Брингхэм, — начала Сиона. — Как вы…
— Как я и
