мужчины.
— Пожалуйста... — всхлипываю я. — Отпустите меня.
Мой голос приглушен маской. Холодный воздух обдувает моё лицо, и я задерживаю дыхание, боясь вдохнуть его. Мужчина поднимает свободную руку, и я вздрагиваю, когда он касается моего лба, проводит ладонью по волосам. Его прикосновение мягкое, почти любовное по сравнению с тем, как раннее сжимал мои щёки.
Лёгкие начинают гореть, грудь вздымается, пока я продолжаю задерживать дыхание. Слёзы текут из моих глаз, когда открываю рот и делаю глубокий вдох, не в силах больше сдерживаться. Плача, я делаю ещё один глубокий вдох, и на меня нисходит спокойствие. Ощущение покалывания пробегает по моему телу до кончиков пальцев рук и ног. Моё тело расслабляется на столе. Я никогда ещё не испытывала такого блаженства, как сейчас.
Мужчина продолжает поглаживать мои волосы, пока я вдыхаю воздух, исходящий из маски. Мои веки тяжелеют, разум затуманивается. Перед глазами всё плывёт, и я несколько раз моргаю, прежде чем дьявольская маска становится не более чем размытым бело-чёрным пятном с красными глазами и рогами.
«Неужели так выглядит ад?»
Клянусь, я слышу, как чей-то голос говорит: «Это моя хорошая девочка», когда всё вокруг исчезает, и мои крепко сжатые кулаки разжимаются. Но это просто мой разум играет со мной злую шутку. Я не слышала этого уже много лет. И мужчина, который раньше так меня называл, мёртв.
ТРИДЦАТЬ СЕМЬ
ЭШТИН
Я просыпаюсь, с моих губ срывается стон. Перекатываюсь на бок, закрываю лицо руками, прикрывая чувствительные глаза, чтобы защититься от яркого света. Когда это не помогает, я хватаю мягкое пушистое одеяло, натягиваю его на лицо и расслабляюсь на удобном матрасе.
Мгновенно открываю глаза и сажусь, задыхаясь, сбрасывая одеяло, когда всё возвращается ко мне.
Я была в сознании, привязана к столу, и маска... он что-то надел мне на лицо. Снова поднимаю руки к лицу и быстро пробегаю пальцами по коже, нащупывая порезы или в ожидании боли, которая подскажет, не сломано ли что-нибудь.
Опускаю руки по бокам и делаю глубокий вдох, но моё спокойствие быстро сменяется паникой, когда я чувствую что-то на животе.
Стряхиваю с себя одеяло и вижу, что я голая. Клеймо «666» на тазовой кости во всей красе. На работе я всегда покрываю его косметикой, а дома смываю, когда принимаю душ.
Но не это заставляет моё сердце замереть. Нет, это маленькая белая повязка на правом бедре. Она заклеена скотчем. Я сажусь, и кожу щиплет.
Я чуть не падаю с кровати — ноги дрожат, в голове лёгкий туман, комната плывёт, и я чувствую головокружение.
Какого хрена? Они накачали меня наркотиками, и те всё ещё в моём организме.
Мне удаётся добраться до двойных дверей справа, распахнуть их и увидеть, что это ванная, как я и надеялась.
Бросившись к длинному зеркалу, которое тянется вдоль раковин, я оглядываю своё тело и вижу, что это единственное, что отличается от того, что я помню. Если не считать повязки, обмотанной вокруг моей правой руки в сгибе локтя. Я срываю её и вижу дырку от укола и уже формирующийся небольшой синяк.
«Какого хрена произошло?»
У меня синяки по всей верхней части груди, на бёдрах, запястьях и ногах, где я была связана кожаными ремнями. Колени исцарапаны и покрыты засохшей кровью из-за того, что я стояла на коленях рядом с Джеймсом.
Трясущимися руками тянусь вниз и подцепляю уголок пластыря, пытаясь снять его. Я всхлипываю, когда пластырь натягивает кожу. У меня течет из носа, и слёзы щиплют глаза, когда я наконец начинаю это делать. Трясущимися руками разрываю повязку сверху, потом с обеих сторон, а затем отрываю снизу.
Закрыв глаза, я прерывисто вздыхаю, прежде чем снять повязку. Кожа покраснела и раздражена. На ней несколько швов. Это устройство слежения. Я уже видела, как их делали раньше. В «Бойне».
Моё сердце замирает от увиденного. Я подавляю рыдание, колени подкашиваются от этих цифр. Я провела последние четыре года, убегая от жизни, которая, как я знала, убьёт меня.
Этого не может быть. Это кошмар, и мне нужно очнуться от него.
Дрожащими руками я хочу дотронуться до него, но останавливаю себя, не в силах поверить в то, что вижу.
— Нет…
Открывающиеся двери заставляют меня резко поднять голову. Я поворачиваюсь лицом к дверному проёму, и весь воздух покидает мои лёгкие, когда я вижу человека в красно-чёрной маске из «Гласса», стоящего теперь в ванной.
Я качаю головой, слёзы вновь жгут мне глаза.
Этого не может быть. У меня галлюцинации. Наркотики, которые дала Сэди нехило накрыли меня. Мне снится кошмар. Плохой приход. Может быть, я мертва, меня утащили в ад, и вот так ты проживаешь вечность.
Человек в маске делает шаг вперёд и медленно направляется ко мне, как будто у него впереди целый день. Я остаюсь на месте, не в силах дышать, не говоря уже о том, чтобы бежать.
В дверном проёме спальни я вижу ещё одного парня. Это они. Хайдин и Кэштон нашли меня. Они притащили меня сюда, чтобы заставить заплатить за убийство их брата. Я не хотела этого. Просто хотела ранить его, чтобы дать себе фору. Они должны знать, что я никогда не хотела причинить боль Сенту. Это был мой единственный выход. Он сказал мне, что никогда не отпустит меня.
Тот, что ближе ко мне, останавливается. Он протягивает руку и берётся за нижнюю часть своей маски. Мужчина медленно снимает её, и свежие слёзы застилают мои глаза, когда взгляд зелёных глаз встречается с моим.
— Н-ет, — еле слышно срывается с моих дрожащих губ.
Это хуже, чем я могла себе представить.
Призрак мужчины молчит, протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей мокрой щеке. От одного этого прикосновения я всхлипываю. Мои дрожащие ноги подкашиваются, и я натыкаюсь спиной на стойку. Хватаюсь руками за края, чтобы удержаться на ногах. Я позволила ему трахнуть меня в клубе.
Я задыхаюсь, моё тело практически бьётся в конвульсиях, пока я стою обнажённая перед самим дьяволом. Это, должно быть, ошибка. Я месяцами оплакивала его. Годы пыталась забыть его и принять то, что сделала.
— Давно не виделись, милая. — Его голос выбивает из меня последние силы, и всё, что я могу делать, это смотреть на него слезящимися глазами. Он нежно обхватывает ладонями моё заплаканное лицо, наклоняется ко мне и шепчет: — Добро пожаловать домой.
СЕНТ
Эш смотрит на
