Или так было всегда, просто я был слишком упрям, чтобы признать очевидное.
Платье цвета шампанского струится по ней так, будто было сшито прямо на её коже, подчеркивая каждый изгиб с элегантностью, не требующей усилий.
А эти цветы в её волосах? К черту всё.
Это самое прекрасное видение, которое мне когда-либо доводилось созерцать.
Затем я замечаю бокал, который она сжимает слишком сильно. Сжатая челюсть. Вид человека, пытающегося контролировать то, что контролировать невозможно.
Я подхожу, не задумываясь — мое тело само знает, где его место. Рядом с ней.
— Если будешь и дальше так сильно сжимать бокал, в конце концов ты его раздавишь, — бормочу я, понизив голос.
Она слегка вздрагивает, быстро приходит в себя и бросает на меня взгляд из-под ресниц.
— Я просто пытаюсь насладиться моментом.
Я вскидываю бровь.
— Ах, конечно. И именно поэтому у тебя лицо маленького сержанта под давлением?
Лейла фыркает и толкает меня локтем, но улыбка, которую она пытается сдержать, всё же пробивается наружу — и в этот миг я окончательно понимаю, что безнадежен.
Ты влип, Картер.
— Я не виновата, что хочу, чтобы для Дориана и Холли всё было идеально, — вздыхает она, качая головой. — Это их день.
Я наблюдаю за ней, позволяя взгляду затеряться в каждой детали её лица. То, как изгибаются её губы, когда она задумчива, напряженность её взгляда, который, кажется, ловит каждую мелочь, каждую эмоцию. Если бы только она могла увидеть себя моими глазами… но она не видит.
Лейла и понятия не имеет, насколько она совершенна. Она не осознает, как сильно перевернула мою жизнь. В том, что со мной происходит, нет никакой логики. Я не должен к ней прикасаться. Знаю, что не должен.
Но рука движется сама собой, будто это всегда было нашей судьбой.
Я касаюсь её кожи, убирая прядь ей за ухо, и у меня перехватывает дыхание. Контакт почти неощутимый, но этого достаточно, чтобы меня уничтожить.
Она задерживает дыхание. Смотрит на меня.
И я знаю — мне конец.
— Всё будет хорошо, Цветочек. Даже без твоего прямого вмешательства.
Я сам толком не знаю, что именно хочу этим сказать. Может, это способ её успокоить, а может — обещание, которое я пока не в силах сформулировать. Но я чувствую: это важно, и так будет всегда.
Она не отвечает. Тихо вздыхает, прислоняется ко мне, и в это мгновение я вижу что-то в её глазах. Что-то иное. Что-то, от чего я теряю равновесие, хотя не сдвинулся ни на сантиметр.
А затем воздух наполняет свадебный марш, и момент обрывается.
Дориан рядом со мной напрягается. Он задерживает дыхание, приковав взгляд к проходу. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что происходит: идет Холли.
— Дыши, — шепчу я, но знаю, что он не услышит. Не может. Он слишком глубоко увяз.
И я его понимаю. Понимаю как никто другой.
Я оборачиваюсь.
Холли идет вперед, и кажется, будто свет преломляется вокруг неё, подсвечивая её одну. Я вижу едва заметный живот под атласным платьем цвета слоновой кости, вижу, как она улыбается Дориану, будто в этот момент существует только он.
Лейла смотрит на меня, ловя мою реакцию и заставая врасплох. Наши взгляды встречаются, и на миг всё становится путаным. В её глазах застыло нечто — эмоция, которую я не могу расшифровать, глубина, заставляющая меня задерживать на ней взгляд дольше положенного.
Мое сердце бьется чаще.
И когда Лейла мягко улыбается, я понимаю: я больше не тот человек, что прежде. Что-то внутри меня изменилось навсегда.
И, возможно, она тоже уже не та.
* * *
После церемонии сад преображается.
Музыка, смех, мягкий свет, отражающийся в хрустальных бокалах… всё кажется более ярким, ведь сегодняшний вечер имеет особенное значение.
Солнце зашло, уступив место теплым огням, которые окутывают поместье.
У меня в руке виски. Рядом — Лейла.
Её место здесь, по правую руку от меня.
Естественно, правильно. По-нашему.
Я позволяю себе глоток, чувствуя, как тепло алкоголя обжигает горло, пока прокручиваю в голове события дня.
Вспоминаю едва не случившийся провал с кейтерингом.
Ту дегустацию, где мы с Лейлой выдавали себя за Дориана и Холли, уверенные, что всё пройдет как по маслу.
Строжайшую Мари, которая чуть не пустила всё под откос.
Взятку, которую мне пришлось всучить ей прямо в руки, чтобы она закрыла на это глаза.
Лейлу, которая бросила на меня возмущенный взгляд, но промолчала, понимая, что у нас не было выбора.
И себя — я кайфовал от каждой секунды того момента. Потому что это были мы, сообщники в этом хаосе, как и всегда.
Сейчас я снова смотрю на неё, на то, как блики огней танцуют в её глазах.
И не могу не задаться вопросом — как давно всё стало именно так?
Как давно она стала моей константой, моей опорой? Как долго я хотел видеть её рядом, даже не осознавая этого?
Наверное, всегда.
Дориан подходит со своим обычным видом всезнающего старшего брата, вскинув бровь и покручивая бокал в руке. Я уже чувствую, что сейчас будет удар.
— Итак, это официально?
Лейла наклоняет голову, изображая замешательство, которое никого не убеждает. — О чем ты говоришь?
Дориан переводит взгляд на меня, затем кивает на нас двоих. — О вас. Не то чтобы это было секретом, но сейчас вы впервые предстали перед всеми как пара.
Я спокойно улыбаюсь. Слишком спокойно, учитывая, что собираюсь прыгнуть в бездну.
— Если под «официально» ты имеешь в виду, что я окончательно потерял голову от твоей сестры, то да. Это официально.
Лейла поворачивается ко мне так резко, что чуть не опрокидывает на себя бокал. Я почти слышу, как в её мозгу происходит короткое замыкание. Она не ожидала, что я скажу об этом так открыто.
Наверное, я и сам не ожидал.
Но это правда, и скрывать её больше нет смысла.
Дориан усмехается, довольный, и делает глоток виски. — Ну, даже не знаю, стоит ли мне включить режим защитника и пригрозить тебе, чтобы ты не смел вести себя с ней как подонок, или просто дать вам свое благословение.
Лейла легонько толкает его в плечо. — Ты уже дал нам свое благословение, Дориан.
Холли подходит к нам с нежной улыбкой, положив руку на живот. — Знаете, я думаю, что на данный момент Картер — отличный кандидат в крестные для нашего малыша, — без всякого предупреждения сбрасывает она на меня эту бомбу.
Я замираю. — Погоди, что?
Дориан смотрит на меня с весельем, кажется, он с нетерпением ждал
