— Когда это случилось?
— Мне было шестнадцать лет.
— Шестнадцать?
— В тот день, когда все произошло, исполнилось семнадцать. Нет, опять говорю не то. Но ведь я раньше даже предположить не могла, что когда-нибудь решусь об этом заговорить. — Эбигейл замолчала, в который раз напоминая себе, что кровь Джона на ее совести.
— Не хочешь рассказать с самого начала?
— Сама точно не знаю, когда все началось. Может быть, когда поняла, что не хочу быть врачом. То есть в первом семестре подготовительного курса по медицине. Да, тогда я уже точно знала, что не хочу связывать жизнь с медициной.
— И потом все пошло наперекосяк?
— Нет. Я окончила подготовительный курс и набрала нужный балл для поступления в медицинский колледж. По планам матери, я должна была пойти туда учиться следующей осенью.
— Но тебе было всего шестнадцать лет.
— Да, я очень способная и умная. Я окончила школу экстерном. Первый семестр в Гарварде я жила в семье, которую выбрала мать. Они были очень строгими людьми, и мать хорошо им платила. Следующий семестр я жила в общежитии, но оставалась под зорким наблюдением. Думаю, я взбунтовалась в тот день, когда купила первые джинсы и куртку худи. Господи, как же это было здорово!
— Постой. В шестнадцать лет ты успела окончить подготовительный курс и поступить в Гарвард, но джинсов у тебя не было?
— Мать лично подбирала для меня одежду и следила за гардеробом. — Эбигейл слабо улыбнулась. — Я ужасно выглядела, ты бы на меня и не взглянул. А мне так хотелось стать такой, как все девчонки! Хотелось поболтать по телефону о мальчиках и посылать сообщения подругам. Хотелось выглядеть так, как и положено девочке моего возраста. А еще я с отвращением думала о карьере врача, потому что мечтала работать в ФБР, в отделе по борьбе с преступлениями в компьютерной сфере.
— Ну, мне следовало бы догадаться.
— Я изучала различные курсы по Интернету, и если бы мать узнала… Не представляю, что бы она сделала.
Эбигейл задержала взгляд на месте, где мечтала поставить скамейку, и подумала, стоит ли ее теперь покупать. Ведь отступать уже поздно, придется рассказать всю историю до конца.
— Мать пообещала мне летние каникулы: сначала поездка в Нью-Йорк на неделю, а потом куда-нибудь к морю, на пляж. Я ждала этого весь семестр. Но она с кем-то договорилась и записала меня на летнюю программу, которой занимался один из ее коллег. Интенсивная учеба, работа в лаборатории — это украсило бы мое личное дело и ускорило получение диплома. И тут я впервые в жизни посмела ослушаться.
— Из-за несостоявшихся каникул?
— Наверное. Но потом произошли страшные события. Мать паковала вещи. Ей надо было присутствовать на конференции, которую тоже организовывал кто-то из коллег. Она собиралась отсутствовать неделю, и тут мы поссорились. Нет, это не совсем точно… — Эбигейл с раздражением покачала головой.
В таких вопросах точность очень важна.
— Она со мной не ссорилась. Просто действовала в обычной для себя манере и ни секунды не сомневалась, что приведет меня в чувство. Мать заявила, что мое поведение, требования и все отношение к жизни характерны для подросткового возраста. Не сомневаюсь, у нее это все было записано и предусмотрено. А потом она просто ушла, бросила меня одну. Повару дали двухнедельный отпуск, и я осталась в доме в полном одиночестве. Я плакала у себя в комнате, а она ушла, не сказав ни слова. Не знаю, почему ее уход так меня потряс, но это правда. А потом я страшно разозлилась, и вдруг неожиданно меня охватило веселье. Взяла ключи от ее машины и поехала в торговый центр.
— В торговый центр?
— Глупо, правда? Первый в жизни глоток свободы, и вдруг — торговый центр. Но я так мечтала побродить по торговому центру вместе с подругами, посплетничать о мальчишках, помочь друг другу в выборе одежды! И тут я встретила Джули. Мы с ней вместе учились в школе. Она была на год старше и такая хорошенькая. Все мальчишки в нее влюблялись. Думаю, Джули со мной заговорила только потому, что рассорилась со своим парнем и осталась на мели. Вот так все и началось.
Эбигейл рассказала, как они с Джули покупали одежду и косметику, о том, что она тогда переживала. О краске для волос и о планах подделать удостоверения личности, чтобы попасть в ночной клуб.
— Не многовато ли для одного дня подросткового бунта?
— Наверное, план зрел давно.
— Похоже. И ты в шестнадцать лет смогла сделать фальшивые удостоверения, которые ни у кого не вызвали подозрений?
— Это была отличная работа. Я интересовалась кражей документов и преступлениями с применением компьютера. Хотела стать следователем.
— Ничего удивительного.
— Лестно слышать. Когда-то это было для меня очень важно. В тот день в торговом центре я сделала фотографию Джули, а чуть позже и свою. Потом остригла волосы и покрасила в иссиня-черный цвет. Я купила косметику и накрасилась, как советовала Джули. Я знала, как пользоваться всем этим, потому что наблюдала за девочками в колледже.
— Подожди минутку. Стараюсь представить тебя брюнеткой с короткой стрижкой. — Брукс, сощурившись, смотрел на нее. — Похожа на готку, и очень сексуально.
— Не знаю, но я полностью изменила внешность и ничем не напоминала девочку, которую пыталась из меня сделать мать. Именно к этому я и стремилась.
— Разумеется. И ты имела на это полное право, как любой подросток.
— Наверное, тогда-то и следовало остановиться. Ограничиться новой одеждой, прической и косметикой. И наплевать на программу, которая должна была начаться с понедельника. Этого было бы вполне достаточно. Мать пришла бы в ярость, а я испытала чувство удовлетворения. Но я не остановилась.
— Пустилась во все тяжкие, — заметил Брукс. — Подделала удостоверения и отправилась в ночной клуб.
— Да. Джули выбрала клуб, я-то ни одного не знала. Но по просьбе Джули проверила информацию в Интернете и выяснила, что он принадлежит семье, которая, по слухам, представляет русскую мафию. Волковы.
— Что-то смутно припоминаю. В Литл-Рок русские не доставляют полиции хлопот. Хватает ирландцев и итальянцев.
— Сергей Волков был и остается «паханом», боссом волковской группировки. Они с братом являлись владельцами клуба. Потом я узнала, что все дела там вел сын Сергея Илья. А его двоюродный брат Алексей якобы там работал. Уже позже я также узнала, что Алексей злоупотребляет спиртным и наркотиками, а также увлекается женщинами. Когда мы с ним встретились, я понятия об этом не имела. Мы с Джули пили коктейли, как в фильме «Секс в большом городе». Пили и танцевали, и это был самый изумительный вечер в моей жизни. К нашему столику подошел Алекс Гуревич…
