лодку внизу.
Гарольд удивленно вскрикнул, заметив меня, но я только ухмыльнулся, обернувшись к Ане, надеясь, что она не выскочит в последний момент.
Но, конечно, она не разочаровала, спрыгнув с моста еще до того, как я был готов к ее появлению, и покатилась плавно, как будто давно научилась падать.
Туристы вздыхали с моста, и я быстро стянул кепку, поклонился им и протянул ее.
— Следующее шоу начнется через час, — сказал я. — Будьте щедры, и в следующий раз я добавлю сальто назад!
Фунтовые монеты сыпались на нас сверху по мере того, как лодка двигалась дальше, и они спешили бросить нам свою мелочь. Мне даже удалось поймать несколько монет в шляпу, заработав еще больше аплодисментов и одобрительных возгласов, прежде чем я снова поклонился, и мы выбрались из-под моста.
— Ты в бегах? — догадался Гарольд, когда я поймал Аню за руку и притянул ее к себе.
— Как ты догадался? — невинно спросил я, вызвав его смех.
— Я на пути в Вестминстер, чтобы захватить первую партию туристов. Если ты хочешь спрятаться внизу, я могу подбросить тебя до церкви Святой Катерины в течение получаса.
— Договорились. Я твой должник, приятель. — Я хлопнул его по руке и трусцой побежал под палубу, пока никто из парней Свечника не успел нас заметить.
— Ты сумасшедший, Черч, — пыхтела Аня, когда мы сбежали по ступенькам на нижнюю палубу, и я быстро открыл дверь в машинное отделение, затаскивая ее внутрь.
— Да, — согласился я, захлопывая за ней дверь и погружая нас в почти полную темноту. Однако в дальнем углу помещения горела красная лампа технического обслуживания, и ее свечение позволило мне разглядеть ее отвлекающие черты лица. — Но я думаю, что именно это тебе во мне и нравится. Не так ли?
Ее взгляд снова прошелся по мне, и воздух между нами словно зарядился энергией, а тупой рев двигателя заставил пол вибрировать вокруг нас. Здесь было жарко, слишком жарко, когда я пытался отдышаться после бега по Лондону, и я чувствовал, как бисеринки пота стекают по центру моей груди и по прессу под рубашкой.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя живой, Черч, — сказала она, отталкиваясь от двери и делая шаг ближе ко мне. — Ты заставляешь меня чувствовать, что весь мир принадлежит мне, и нет ничего, что я не могла бы взять от него.
— И что же ты хочешь взять, мисс Америка? — спросил я ее, мое внимание переместилось вниз к ее голым бедрам, пока я думал над этим вопросом для себя.
Аня наклонила голову, ее длинные, бесконечно светлые волосы рассыпались по бокам, и она посмотрела на меня так, что мне стало чертовски больно за нее. Я не знал, что было в этой девушке, почему она так меня зацепила, но с самого первого момента, как я на нее взглянул, она была рядом. Как эта пустота в моей груди, это пустое место, которое болело по ней дольше, чем я даже знал, что оно есть.
Но я не мог заполнить его ею. Она не была предназначена для меня. Но когда я думал о том, как ее вкус все еще оставался на моих губах, я задавался вопросом, как долго я смогу придерживаться своего безнадежного решения держаться от нее подальше. Она была чем-то гораздо большим, чем искушение, и желание обладать ею во мне быстро пересиливало чувство.
Аня вытряхнула плечи из кожаной куртки, которую я прихватил для нее, и позволила ей упасть на пол, прежде чем оттолкнуть кроссовки пальцами ног.
Я наблюдал за ней с такой хищной потребностью, оставаясь абсолютно неподвижным, как хищник, ожидающий нападения, мой голод по ней рос, пока она играла со мной, как с ниточкой перед мышью.
— Ты любишь своего босса, Черч? — спросила она меня, ее голос был низким и хриплым, почти теряясь в постоянном реве двигателя.
— Люблю, — согласился я, не отрывая взгляда от ее пальцев, когда она расстегивала пояс, стягивающий платье на узкой талии. Материал плотно обтягивал ее сиськи, когда она это делала, и твердые точки ее сосков заставили меня застонать, когда я посмотрел на то, как они давят через материал. Она никак не могла замерзнуть здесь, что означало, что ее тело знает меня так же хорошо, как и я ее.
— И ты верен ему? — продолжила она, ее глаза сверкнули вызовом, когда она уронила ремень, звук его удара об пол прозвучал в моем черепе как предупреждающий сигнал, но я не мог скорее прислушаться к этому предупреждению, чем перерезать себе горло, чтобы избежать этой участи, независимо от того, кто был ее мужем.
— Да, — согласился я. — Я бы отправился в ад за этим человеком, вошел бы прямо в огненные ворота и позволил бы дьяволу вонзить раскаленную кочергу прямо в мое почерневшее сердце.
Аня медленно вдохнула, казалось, что она украла у меня самую суть того, кем я был, когда я выдохнул и позволил ей взять это. Она была змеей, заманивающей меня к яблоне, и я был готов утонуть за этот маленький момент, когда она так смотрела на меня.
— Так скажи мне… — Она стянула с себя платье-футболку и отбросила его в сторону, стоя в одних лишь маленьких кружевных черных трусиках с сосками, похожими на бриллиантовые острия, и грудью, пылающей от вожделения. — Почему ты трахнул его жену?
Я простоял так всего две секунды, крошечный голосок кричал мне, что это была чертовски плохая идея, что я — кретин, и что после того, как я сломаюсь, пути назад уже не будет. Но в этом-то все и дело. Я сломался в своей решимости с самой первой секунды, проведенной в ее компании. Я балансировал на краю пропасти, которая всегда должна была рухнуть, потому что, когда я смотрел на нее, я видел намного больше, чем когда-либо прежде. И я был не просто голоден до этого. Я был жадным и алчным, и я действительно занял бы свое место в аду, если бы это было ценой и этого.
Я был на ней в мгновение ока, мой рот был прижат к ее рту, а руки лежали на ее попке, когда я приподнял ее, и она обхватила меня ногами.
Из меня вырвался рык, в котором было все дикое и нуждающееся, и это первобытное гребаное отчаяние, которое
