что все это время Тирнан хотел оставить меня у себя?
— Да, ну, больше никто не пытается отнять ее у тебя, — заверил его Лука.
— Я прекрасно знаю, что никто не настолько глуп, чтобы пытаться. — Тирнан крепче обнял меня.
— Но ответь мне на один вопрос, — Ахилл повернулся к Тирнану. — Почему Анджело, который богат и успешен, стал совать нос в этот рой пчел и послал Лиле письмо? Ему не нужны деньги.
— Он прав, — пожал плечами Сэм. — Если бы это сделал Анджело, он постарался бы как можно дальше отдалиться от тебя.
— Если только мы не ошибаемся в своих предположениях, — поднял бровь Финтан.
— В смысле? — спросил Тирнан.
— Может быть, эти два инцидента не связаны, и он не имеет никакого отношения к автомобильной аварии. Может быть, он хочет встретиться с Лилой, чтобы все уладить. Убедиться, что она не заговорит. Мы же знаем, что она не помнит его лица. Он этого не хочет. Он хочет поговорить с ней наедине, чтобы запугать ее и заставить замолчать. Ему есть что терять.
— А авария? — спросил Ахилл.
Финтан пожал плечами.
— Это мог быть любой из наших врагов, а их слишком много, чтобы выбрать. Может, они подумали, что в машине был Тирнан, увидели двух женщин внутри, испугались и сбежали.
— В любом случае, — Сэм покрутил обручальное кольцо. — Все дороги ведут к Анджело Бандини.
Лука причмокнул языком.
— Финтан прав.
Ахилл пожал плечами.
— Да пошло оно все. У нас нет других зацепок.
— Кто бы это ни был, судя по письму, он хочет, чтобы она пришла одна. Я предлагаю либо опередить Анджело и убить его, — сказал Финтан, — либо довериться процессу, отпустить ее и посмотреть, чего он хочет.
— Нет, — протянул Тирнан, и хотя я не слышала его, даже я поняла, что его тон был смертельно серьезным. — Она никуда не пойдет без защиты.
Взгляд Сэма скользил между моим мужем и моими братьями.
— Не знал, что ты так сильно хочешь, чтобы Тирнан получил Харлем.
— Дело уже не в Харлеме, — Тирнан крепче обнял меня. — Весь этот город может сгореть дотла, и я даже глазом не моргну. Дело в моей жене, в справедливости и в том, чтобы обеспечить ей безопасность. Я разорву мир на куски ради нее, и они это знают.
Лука щелкнул пальцами.
— Приведите моего зятя. Нам с ним нужно поговорить.
Тирнан был беспокойным до конца вечера.
Он обхаживал меня, как будто я могла разбиться на мелкие кусочки в любую минуту.
— Еще чаю со льдом? — Он затопал в нашу спальню с кувшином и печеньем. Имму отправили в дом моих родителей. Он стал настолько невыносимо мнительным, что не хотел, чтобы кто-либо был рядом со мной. Он даже закрыл паб.
— Нет, спасибо. — Я с ужасом уставилась на кувшин. — Ребенок давит на мочевой пузырь. Мне хочется пописать, только глядя на него.
— А печенье?
— Изжога.
— Итальянский суп? Есть остатки от Иммы...
— Ради Бога, садись. — Я закатила глаза. — Я беременна, а не умираю. И я не хочу ни есть, ни пить. Я просто хочу провести с тобой немного времени.
Я похлопала по месту рядом со мной на матрасе, чтобы подчеркнуть свою мысль. Он все еще выглядел неубежденным. Закатив глаза, я наклонилась вперед на ладонях и ползла по кровати, пока мое лицо не оказалось на одном уровне с его пахом. Я коснулась его живота через черную рубашку. Его мускулистые мышцы живота сразу же сократились под моими пальцами.
Он что-то сказал. Я не стала читать по губам.
Вдруг все, чего я хотела, — это его член в моем рту. Мне было непонятно, почему этого не произошло раньше. Я любила его тело. Каждый его сантиметр.
Я почувствовала его стон, когда потянула за молнию его брюк. Я подняла глаза, и его лицо казалось почти... страдающим. Его губы были слегка приоткрыты. Я знала, что он хотел сказать мне, что я не обязана этого делать.
Я также знала, что он не был достаточно рыцарственным, чтобы произнести эти слова.
Даже в любви мой муж не был героем ни в чьей истории. Он был злодеем. И я не хотела бы, чтобы он был другим.
Освободив его от брюк и боксеров, его член выскочил на свободу, ударившись о живот и оставив каплю предсеменной жидкости на его выпуклых мышцах пресса.
Мое дыхание скользнуло по головке его члена. Он выдохнул неровный вздох, его дыхание участилось. Я обхватила его основание рукой, удивленная тем, насколько горячим и бархатистым оно было на ощупь. Я наклонила голову, пробовала кончик языком, прижимая его к месту, где ждала еще одна капля жидкости. Она была соленой, землистой и восхитительной.
Обхватив ладонью нижнюю часть его члена, я позволила его весу лечь на мой язык. Как только я обхватила его ртом, последние остатки его самоконтроля испарились, вместе со всей той фальшивой нежностью, которая действовала мне на нервы. Он схватил меня за волосы — достаточно крепко, чтобы было больно, но не настолько, чтобы я вздрогнула — и толкнул мое лицо дальше по его длине, заставляя меня взять еще два дюйма. Мышца в задней части моего горла подскочила, вызвав рвотный рефлекс. Он поднял мое лицо, не позволяя мне отстраниться от его пениса, когда наши взгляды встретились.
Его губы двигались очень медленно.
— Я сейчас буду трахать твой красивый ротик, дорогая, сильно и быстро. Если станет слишком больно, похлопай меня по бедру, ладно?
Я кивнула, и он полностью отпустил меня. Его бедра резко двинулись, и он вошел в меня до конца. Меня подташнивало, но я сумела сдержаться. Его головка коснулась задней части моего горла, и мне понравилось то возбуждение, которое я испытала, когда мой рот был так полон им.
Я стояла на четвереньках, сосала его, а он контролировал темп и ритм, держа меня за затылок и скользя в моем рту. Каждый раз, когда он входил в меня, я глубоко и жадно сосала, пытаясь удержать его там, проводя языком по нижней части его члена и дыша носом. Он протянул руку, чтобы обхватить одну из моих жилистых грудей, грубо дергая сосок.
Между моими бедрами скопилась влага, и я поняла, что промокла насквозь. Я отчаянно
