Мерри.
Мама посмотрела на меня, и я сразу же увидела, что ее энтузиазм по поводу нового дополнения к семейному ужину — хорошего парня, который увлекся ее дочерью, — угас.
Она не была в восторге от меня.
Она испытывала разочарована.
С другой стороны она не сделала ничего такого, из-за чего ему не хотелось здесь находиться. Она убрала дом, даже поставила цветы, которые Мерри точно заметил, и он наверняка понял, что она не часто на них тратится. И все это ради того, чтобы показать ему, что его желание стать частью нашей семьи — правильный выбор.
И я никак (словами или невербально) не смогла бы объяснить маме, что происходит с Мерри.
Я хотела лишь пнуть его по голени, чтобы он прекратил такое поведение. И в то же время поинтересоваться, в чем его проблема.
Именно так Шер разбиралась с проблемами.
Но после того, как я едва не испортила отношения с Мерри, мне нужно было научиться не делать подобного дерьма. Я не могла остро реагировать, говорить или делать что-то глупое, а потом разбираться с последствиями. Я пообещала себе так не поступать, хотя риск сорваться и испортить нам жизнь оставался.
Но Мерри не был собой. Ни капельки. Я никогда не видела его таким. Даже когда Таннер и Рокки шли по ухабистому пути воссоединения, чего ни Мерри, ни его отец не скрывали, он таким не был. Даже расследуя дерьмовое дело, требующее времени и сил, и закрытие которого позволяло ему лишь немного облегчить жизнь людям. Людям, чьи жизни безвозвратно изменились, когда жизнь похоронила их под своей зловонной кучей.
— Я слышала, у тебя есть лодка, — заметила мама, пытаясь вывести Мерри из замкнутого состояния и вовлекая его в разговор.
— Ага, — сказал он, не поднимая глаз от своей тарелки.
И больше не произнес ни слова.
Мамина попытка не удалась.
— У тебя есть лодка? — взволнованно спросил Итан.
А это не оставило Мерри равнодушным. Он посмотрел на моего сына, и его лицо смягчилось.
— Есть, дружище, — тихо проговорил он. — Но замечу, что она продается.
Я уставилась на него, потому что понятия не имела, что он продает свою лодку. Вообще-то я никогда и не получала официального подтверждения того, что у него она есть.
До сих пор у меня не было здоровых отношений (возможно, особенно в данный момент), но, как мне казалось, такой информацией можно было поделиться во время посиделок в «Джей и Джей». Или прошлой ночью, пока мы обнимались и целовались на моем диване после того, как Итан уснул. Или во время ужина в Суонке, или же пока мы ели вафли в моем доме, а может за обедом (вернее, обедами) у Фрэнка, или же просто в одном из, как я теперь понимаю, не очень информативных сообщений, которые он мне присылал.
— Почему ты ее продаешь? — поинтересовалась мама.
Мерри посмотрел на нее.
— Хочу купить дом. Уже нашел риелтора, она прислала мне список объявлений. Просмотрел восемнадцать из них. И мне ничего не понравилось кроме двух, но они оба мне не по карману. Чтобы втиснуть их в мой ценовой диапазон, мне придется кое-что продать для увеличения первоначального взноса.
Я продолжала смотреть на него, потому что продажа лодки, возможно, и не была тем, чем можно поделиться со своей женщиной, но покупка дома — об этом определенно надо было рассказать.
Я хотела быть умной. Не выходить из себя и не нервничать, а превратить эти чувства в нечто счастливое.
Во-первых, Мерри выедет из своей дрянной квартиры. Во-вторых, он занялся этим сейчас, после того, как решил попытать счастья со мной.
Но то, как он преподнес маме эту информацию, без эмоций, мне не понравилось.
Маму же не волновало отсутствие эмоций.
Она сразу перешла к расспросам.
— Ты покупаешь дом? — ее голос был на октаву выше, наполненный надеждой и волнением.
— Да, Грейс. Сейчас я живу не в самом лучшем месте. Пора двигаться дальше, — ответил Мерри, совершенно не изменив своего тона.
Мама посмотрела на меня счастливыми глазами. А Итан заявил:
— Лодка лучше дома.
— Просто из твоего окна открывается не такой вид, как из моего, — ответил Мерри.
— С лодки вид всегда лучше, — сказал ему Итан.
Наконец губы Мерри изогнулись с одной стороны.
— С этим не поспоришь.
— Съешь еще кукурузы, Гаррет, — посоветовала мама и взяла миску с кукурузой, увидев, что его тарелка почти пуста.
— Предпочитаю вторую порцию запеканки, Грейс, — ответил он.
Она так быстро отбросила кукурузу, что миска стукнула о стол, и после так же быстро взяла запеканку.
Когда Мерри снова включился в разговор (и то лишь отчасти), остаток ужина и десерт прошли нормально.
Не отлично.
Просто хорошо.
И хорошо — это так… не похоже… на Мерри.
Когда мы закончили с едой, мама выпроводила мужчин, чтобы женщины могли помыть посуду, чего она обычно никогда не делала, потому что не любила «женскую работу», если только эта работа не включала в себя вынашивание детей. И то, она считала это женской работу в силу биологии.
Это означало, что она хочет побыть со мной наедине и разобраться в том, что происходит с Мерри.
Ребята отправились в гостиную, а я — к раковине, тоже желая разобраться в том, что не так с Мерри. Проблема заключалась в том, что именно я должна была поделиться информацией, но на деле не имела ни малейшего предположения.
Мама подошла ближе с блюдом мясного рулета и контейнером.
— Гаррет ведет себя странно. У вас двоих все в порядке? — спросила она еле слышно, поскольку ее дом был почти таким же крошечным, как и мой, а мужчины находились в соседней комнате.
Я действительно думала, что у нас все хорошо. Поэтому не могла и представить, что поведение Мерри за ужином имело хоть какое-то отношение к нам с ним. Однако не могла и предположить, с чем оно вообще связано.
— Да, — сказала я ей.
— Он не был собой… — мама сделала паузу. — Совершенно.
— Да, — повторила я.
— Только когда дело не касалось Итана, — уточнила она.
Хотя бы так.
— Тебе нужно поговорить с ним, солнышко, — посоветовала она.
Я перевела взгляд с раковины, наполненной мыльной водой, на маму.
— Может, мне стоит оставить все как есть, — предположила я.
На ее лице появилось то самое материнское выражение, и я поспешила продолжить.
— Мам, мы вместе совсем недавно. Все еще узнаем друг друга. Прошла всего неделя с нашего первого свидания. Ты ни в чем не виновата, ведь я была и сама за, но, возможно, с
