нему и приподнимаю бровь, замечая в его глазах тревогу. Он отпускает мою руку и делает шаг назад, а затем вдруг улыбается и опускается на одно колено. Мои губы приоткрываются от удивления, и он смеется, доставая из кармана черную бархатную коробочку.
— Я носил это с собой уже несколько недель, не зная, какое место и время будут правильными, чтобы задать тебе один из самых важных вопросов в моей жизни. Я думал сделать это в любом из мест из твоего списка мечт, или даже в доме, который мы построили вместе, несмотря ни на что… Но в итоге именно это место показалось самым подходящим. Здесь, где я впервые тебя поцеловал, где понял, что хочу жениться на тебе. Не потому, что так нужно, а потому, что я хочу видеть твою улыбку, хочу проводить с тобой время, хочу, чтобы твои глаза вспыхивали так, как сейчас, когда я тебя дразню.
Он открывает коробочку, и я вижу ослепительное кольцо, очевидно, уникальную работу от Лорье.
— Оно принадлежало моей матери, — его голос дрожит на мгновение. — Годы я избегал любых воспоминаний о ней, но рядом с тобой боль уходит. Ты сделал меня лучше, чем я когда-либо мог надеяться стать. Таким, каким она могла бы гордиться. Я знаю, что мы уже женаты, дорогая. Но я хочу пообещать тебе, что и дальше буду работать над нашим браком. Буду говорить, даже если слова застрянут в горле, буду уступать, даже если это против моей природы. И если ты согласишься, я всегда буду поддерживать тебя и стоять рядом. Больше всего на свете я хочу быть твоим партнером во всем, столько, сколько ты позволишь мне. Фэй… Позволишь ли ты мне любить тебя до конца наших дней? Ты выйдешь за меня снова?
Я опускаюсь на колени перед ним, сжимая его лицо в ладонях, слезы жгут глаза.
— Только если ты позволишь мне доказать, что ты — единственный, кого я хочу. Что я буду выбирать тебя всегда. Что я останусь, даже когда будет трудно. Что я буду верить тебе, даже когда страхи и прошлое будут пытаться управлять мной. Я выйду за тебя снова, если ты позволишь мне показать, насколько легко тебя любить, как я горжусь тем, что я — твоя жена, и как мне повезло.
Он опускает лоб к моему, тяжело дыша.
— Я согласен, — шепчет он. — Мне не всегда просто верить, что ты любишь меня так, как говоришь, но я хочу работать над этим. Над нами. Над собой. Я не представляю рядом никого, кроме тебя, Фэй.
Я улыбаюсь сквозь слезы.
— Тогда… да. Да, Дион. Я выйду за тебя тысячу раз.
Его руки дрожат так сильно, что он едва не роняет кольцо, и мы оба смеемся. Этот момент кажется таким настоящим, таким идеальным. Я смотрю на винтажный бриллиант, и благодарность наполняет меня до глубины души. Я не подведу. Мы еще не там, где хотим быть, но с каждым днем становимся ближе. И что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. Именно так, как и должно было быть.
Дион берет мое лицо в ладони и нежно целует под светом луны, под искрящимися над нами звездами. Я зарываюсь пальцами в его волосы, и он смеется, когда я опрокидываю его на спину.
— Этот курорт… ты забронировал его целиком?
Он лежит в песке, его идеально выглаженная рубашка и брюки теперь в беспорядке. Я никогда не видела его таким расслабленным.
— Да. Здесь никого. Только мы.
Я хищно улыбаюсь, расстегивая верхнюю пуговицу на его рубашке.
— Тогда позволь мне показать, что я хотела сделать той ночью, когда пролила на тебя шампанское.
Его взгляд темнеет, когда я спускаюсь ниже, нежно целуя его обнаженный пресс. Он мгновенно напрягается подо мной, и от этого в груди разгорается чистое наслаждение.
— Позволь мне показать, как сильно я люблю быть твоей женой.
Дион стонет, когда я осыпаю его торс поцелуями, его пальцы зарываются в мои волосы, когда моя рука опускается к его ремню.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он. — Я никогда не смогу насытиться тобой, знаешь это? Сколько бы лет ни прошло, я буду желать тебя так же, как сегодня. Ты — моя единственная, Фэй Виндзор.
Я улыбаюсь ему, освобождая его член, наслаждаясь тем, как он лежит на песке, а лунный свет льется на нас.
— Я люблю тебя, — шепчу я, пока его руки срывают с меня одежду, и он усаживает меня сверху, полностью обнаженную.
То, как он смотрит на меня, никогда не перестанет меня восхищать. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как он — будто я его самое большое желание, воплотившееся в жизнь.
— Я всегда буду любить тебя, Дион.
— Черт, — простонал он, когда я прижалась к нему, медленно принимая его глубоко в себя, пока не села полностью. — Только посмотри, как ты берешь мой член, детка. Ты ведь чертовски хороша в этом, правда?
Я залилась краской, начиная двигаться, наслаждаясь тем, как его взгляд скользит по моему телу. Он всегда выглядит таким довольным, таким гордым. Никто и никогда не давал мне столько силы, как Дион — даже в мелочах. Его руки обвили мою талию, и он начал двигаться вместе со мной, жестко, несмотря на то, что сверху была я.
— Ты моя хорошая девочка, — пробормотал он, — так покорно принимаешь член своего мужа под луной.
Я застонала, когда его рука скользнула между нами, большой палец нежно, но настойчиво касался моего клитора с каждым движением.
— Ты ведь кончишь для меня, да?
Я кивнула, когда он начал толкаться глубже, грубее, быстрее.
— Пожалуйста.
Он ухмыльнулся, его взгляд ласкал мое тело, и в этот момент я чувствую себя такой красивой, такой желанной. Я даже не могла представить, что окажусь здесь — оседлав Диона Виндзора, безнадежно влюбленная, точно так же, как и он.
Мы не должны были сойтись. Я люблю путешествовать, а он ненавидит летать. Я играю на рояле, а звук клавиш пробуждает в нем худшие воспоминания. Я не выношу, когда меня контролируют, а он по природе своей доминант. Мы — полная противоположность, и все же мы идеальны друг для друга, потому что сами сделали себя такими. Потому что мы готовы работать над этими отношениями.
— Ты чертовски красива, Фэй, — простонал он. — Скажи, что ты моя, детка. Скажи это, и я заставлю тебя кончить.
Я прикусила губу, намеренно заставляя его ждать, и он только ухмыльнулся, легко проведя пальцем по моему клитору.
— Я
