между столиками.
Я иду за ней, ожидая увидеть Надю с чашкой латте за барной стойкой или за маленьким столом, но девушка ведет меня все дальше и дальше, вглубь зала, к просторной полукруглой кабинке у панорамного окна с видом на вечерний город.
И мир вокруг меня с оглушительным, тошнотворным треском останавливается.
Стол накрыт на четверых — почему-то машинально отмечаю количество тарелок.
В центре в серебряном ведерке со льдом потеет бутылка дорогого шампанского.
С одной стороны на кожаном диване сидит Надя. На ней элегантное платье изумрудного цвета, как всегда ровно настолько открытое, чтобы мне захотелось застегнуть даже единственную расстегнутую пуговицу на простой рабочей блузке. А еще на лице Нади — идеальный вечерний макияж, волосы уложены волосок к волоску.
Напротив — сидит Сергей. Мой муж. Я реагирую на его появление здесь неприятным зудом в области затылка.
Но стол накрыт на четверых, и я знаю, кто третий, но не хочу смотреть.
Не могу. Не знаю как, чтобы не лишиться зрения.
Хотя все равно приходится, потому что все, что я в последнее время делаю — это фарс. Представление.
Руслан сидит расслабленно, откинувшись на спинку дивана. Рядом с законной женой.
Я не вижу, что там под столом, но почти уверена, что они дотрагиваются друг до друга бедрами.
Мои ноги мгновенно прирастают к полу, а кровь отливает от лица. Воздух в легких превращается в лед. Я физически не могу сделать вдох, и глупо закрываю рот ладонью.
Я не видела его почти месяц. Или уже больше? Да, больше.
Я потратила каждый день на то, чтобы не вспоминать черты его лица, не думать о том, как мои ногти впивались в этот хищный разворот плеч. Запрещала себе даже думать о его глазах — а сейчас они ровно напротив, и смотрят на меня тяжело и хищно, пробирая до костей.
Странно, я понятия не имею, во что одет мой муж, но одного беглого взгляда на Руслана достаточно, чтобы запомнить, что на нем черная рубашка, и рукава он, как всегда, закатал почти до самых локтей. Что на запястье — его любимые часы с тяжелым стальным ремешком, которые он всегда заботливо снимал, чтобы не поцарапать меня или случайно не дернуть, если запутаются волосы.
— Привет, — говорю, наверное, самую тупую вещь, которую только можно сказать в этой ситуации.
Глаза у Руслана совершенно холодные и темные, похожие на лед в ведерке с шампанским.
В них нет ни вспышки радости, ни затаенной боли, ни даже злости. Только абсолютное, вымораживающее отчуждение. Как будто он смотрит на пустой стул.
— А вот и наша бизнес-леди! — радостно восклицает Сергей, вскакивая с места, чтобы обнять меня и по-собственнически поцеловать в щеку. Подталкивает мое одеревеневшее тело к столу. — Садись.
— Что… происходит? — Собственный голос звучит сипло и жалко. Чувствую себя ребенком, который знает минимум десяток поводов, за которые ему может сейчас влететь, но не понимает, за какой конкретно.
— Я решила, что мы просто обязаны отпраздновать окончание ремонта! — щебечет Надя, хлопая ресницами. В ее голосе, позе и в ее сияющих глазах нет ни следа той сломленной, уничтоженной горем женщины, которая неделю назад горевала о потерянном ребенке. Это потому что… как она там сказал? «Потеряла ребенка, но вернула мужа?» — Я позвонила Сергею, и мы решили, что вас обоих надо хоть иногда вытаскивать из рабочего болота. Садись скорее, мы только-только заказали закуски!
«Нас обоих» — это она про меня и… Руслана? Разве он не прилип к ней намертво?
Сергей галантно отодвигает для меня стул, помогая сесть — я опускаюсь в него чуть ли не ломая себе ноги, потому что не могу согнуть ни одну конечность.
Оказываюсь точно напротив Руслана.
Дистанция между нами — меньше метра полированного дерева, уставленного тарелками, бокалами и красивыми тяжелыми столовыми приборами. Но я все равно чувствую его кожей, даже через несколько слоев одежды. Хочу залепить себе нос, чтобы не дышать, потому что его запах — табак и полынь — лишают мозг ясности.
— Привет, Сола, — спокойно здоровается Руслан.
Его голос ровный, никаких скрытых вибраций или тайных смыслов. Так здороваются с малознакомыми партнерами по бизнесу перед подписанием скучного договора.
— Привет, — выдавливаю, опуская взгляд, и чтобы занять чем-то руки, хватаю со стола красивую тонкую тканевую салфетку.
Сергей плюхается на диванчик рядом со мной. Официант тут же, словно тень, вырастает возле нашего стола и профессионально, без хлопка, открывает шампанское. Наверное, если бы ситуация была немного другой, я бы чувствовала себя полной идиоткой, сидя в роскошном ресторане буквально в рабочей одежде, но сейчас внешний вид заботит меня меньше всего.
— Ну, за наш новый дом! — надежда поднимает бокал, глядя на меня так… словно я не дизайн дома ей устроила, а спасла брак. — И за самого талантливого дизайнера в этой стране! Никто бы меня больше не вытерпел — это вообще без вариантов.
Мы чокаемся. Стекло звенит тонко и пронзительно, как погребальный колокол по моей нервной системе. Я делаю крошечный глоток, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло, стараясь не смотреть ни на кого за столом.
Только боковым зрением вижу, как сияющий и абсолютно всем довольный Сергей наклоняется ко мне чуть ближе и, как бы невзначай, кладет ладонь мне на колено под столом.
Обычный, привычный жест мужа. Он не про что-то интимное — он про то, что ему это можно, что он просто проверяет территорию, на которой не ждет чужаков.
Раньше я бы ответила на него улыбкой, положила бы сверху свою руку. Возможно, пошевелила бы ногой, чтобы спровоцировать его сжать пальцы сильнее. Но сейчас это касание ощущается как клеймо, которое я не смою и даже не срежу с кожи, потому что въелось сразу и до кости.
Мое тело инстинктивно вздрагивает, потому что это ощущается как боль.
Взгляд поднимается вверх — я не знаю почему, просто рефлекторно.
И наталкивается на голубые глаза, смотрящие не конкретно на меня, а скорее оценивающие, как дернулись мои плечи. А потом — ниже, по руке, по боку, к кромке стола, где, разумеется, видно, что делает под столом рука Сергея.
Вижу, как желваки на покрытых густой щетиной скулах приходят в движение, как челюсть Руслана сжимается примерно так же твердо, как смыкаются лопасти экскаваторного ковша.
Я не хочу смотреть, но не могу придумать, куда бы перевести взгляд.
Но у судьбы черное чувство юмора, потому что она сразу «подбрасывает» беспроигрышный вариант в виде Надежды, которая приваливается к плечу мужа — мягко,
