будут отрезать руку — я все равно ничего не почувствую.
Руслан смотрит на меня несколько секунд — а потом отпускает.
Разжимает пальцы так резко, что моя рука безвольно падает вдоль тела.
Отходит, увеличивая расстояние между нами до пары метров. Воздуха теперь больше, но дышать мне по-прежнему нечем.
Я не знаю, что говорить.
Что все радужные рассказы моего мужа — не более, чем выдумка? Зачем и для чего? Я не знаю. Возможно, Сергей вот так занимается самоуспокоением. Мне все равно.
Но… что будет если я скажу правду?
Мы снова вернемся к тайным встречам?
К разводу?
А он до сих пор его хочет?
А я готова жить в постоянном страхе следующего Надиного залета?
Вопросов в голове так много, что они начинают заглушать голос разума.
Мне нужно просто… экологично поставить точку? Или как это называется?
Боже, я все-таки дошла до той части истории, которая была в половине рассказов любовниц — кто-то просто расстался через многоточия, кто-то — через «будь счастлив и всего хорошего».
Я наивно думала, что наша с Русланом история — особенная, не как у всех.
Но… нет, у нас все ровно точно так же.
— Мне очень жаль, что так случилось… с ребенком, Руслан.
— А мне как жаль, что независимо от того, что говорю я — ты все равно слышишь только себя, — грубо отвечает он.
Наверное, ему до сих пор тяжело. А я как дура — на больной мозоль.
Я пожимаю плечами.
Чувствую себя страшно глупо, не зная, что делать.
Если сейчас потянусь к двери — он меня уже не остановит.
И… это будет концом, на этот раз — самым настоящим.
Поэтому глупо хватаюсь за последние минуты, чтобы просто на него насмотреться вот такого — уже не злого, а какого-то слишком спокойного.
Руслан опирается бедрами о край раковины.
Пальцы впиваются в бортики, костяшки белеют, выдавая напряжение.
Мне так жаль, что то, что случилось с маленькой невинной жизнью — это из-за меня. Может быть не на все сто процентов, но я ношу в себе эту вину, как камень.
— Прости, что вот так… внезапно пропала.
— Немного поздно, тебе не кажется? — он едва заметно дергает уголком рта. Это не улыбка — это раздражение.
Я снова пожимаю плечами — мое тело как будто забыло все остальные движения.
— В любом случае, то, что теперь все… на своих местах — это к лучшему. — У меня не хватает духу сказать «я рада, что у вас с женой все хорошо», потому что имею ввиду именно это, ни на секунду не примешивая в их идиллию свой совершенно мертвый к этому моменту брак.
— Я заметил, — бросает Руслан.
— Если ты имеешь ввиду сегодняшние посиделки, то я ничего об этом не знала.
Он мотает головой, скрещивает руки на груди.
Я на секунду или чуть больше, загипнотизировано смотрю на его крепкие бицепсы, перевитые венами предплечья.
Сглатываю ни с чем несравнимую по силе потребность до него дотронуться.
И на всякий случай кладу пальцы на ручку двери — как и предполагала, Руслан не делает никаких попыток меня остановить. Он просто так же как и я, хотел вот эту финальную точку.
Я набираю в легкие больше воздуха, прежде чем сделать финальный аккорд.
Невыносимо, что я больше никогда…
— У тебя все хорошо? — Руслан снова смотрит не на меня, а куда-то мне за плечи.
— Да, — вру, — все чудесно.
— Ясно.
— Я пойду, — бросаю скороговоркой.
Что мне еще сказать?
— Ага, — точно так же машинально отвечает Руслан.
В коридоре дергаюсь от глухого звука закрывшейся двери. Слава богу, нарываюсь на официантку, которая объясняет, как отсюда выйти на свежий воздух — несусь вглубь, оттуда какими-то катакомбами в сторону двери. Толкаю, вываливаюсь наружу как мешок и едва успеваю ухватиться рукой за фонарный столб.
Все кончено? Точка? Это она?
Мозг все равно отказывается принять реальность вот такой, но я кручу ее в своей голове, как заевшую пластинку. Надеюсь, что после какого-то по счету повтора станет легче. Не сейчас, но, может, в следующей жизни?
А пока…
Мой персональный ад наконец-то закрыл свои тяжелые чугунные ворота.
Наглухо.
За моей спиной.
Глава тридцатая: Сола
Тяжелый металлический ключ с дешевым пластиковым брелоком лежит в потайном кармане моей сумки уже три дня. Именно там, где до сих пор лежит ключ-карта от нашей с Русланом квартиры. Я постоянно опускаю туда руку, перебираю пальцами холодные зубцы, чтобы убедиться — это не галлюцинация, теперь у меня есть «спасательная шлюпка».
Квартира, которую я сняла, находится на другом конце города, как и планировала — именно её поехала смотреть после того ужасного вечера в ресторане. Она в спальном районе, в типовой девятиэтажной панельке на седьмом этаже. Нет ни панорамных окон, ни дизайнерского ремонта, внутри — что-то вроде облагороженного «богатого» стиля, но я все равно не планирую задерживаться в ней надолго, поэтому взяла исходя из того, что вид из окон — на парк. И меня даже не остановили обои непонятного бежевого цвета в спальне и горячая вода только из бойлера.
Имело значение только то, что когда я от подписывала договор аренды с суетливой хозяйкой и отсчитывала ей наличные за два месяца вперед, я испытывала колоссальное облегчение.
Хозяйка ушла — а я поехала в ближайший супермаркет, купила ведро всякой бытовой химии, вернулась, засучила рукава и начала отдраивать свою «нулевую координату».
Я езжу туда практически каждый день — навожу порядок, привезла кое-какую посуду и то, что может понадобиться в первое время, но на что может не хватить сил (я же себя знаю — так или иначе буду наматывать сопли на кулак). Присмотрелась к транспортной развязке, прикинула, сколько времени нужно чтобы добраться до студии своим ходом, сколько времени занимает вызвать и дождаться такси.
Меня это успокаивало, давало ощущение контроля.
Что когда я выйду из своей пресловутой зоны комфорта — то хотя бы не в полнейший хаос.
В глубине гардеробной, на верхней полке за коробками с обувью, спрятана спортивная сумка с базовыми вещами — белье, пара джинсов, блузок и удобной обуви, домашний костюм, ноутбук, подзарядка, документы. Еще нужно собрать чемодан, но вчера, когда я собиралась этим заняться, Сергей без предупреждения нагрянул на два час раньше. И вот сегодня опять написал, что уже едет. Я не знаю, что происходит у него с работой — боюсь спрашивать, чтобы снова не услышать про Руслана — но, по-моему, у них что-то
