душами, цепляющимися друг за друга в надежде найти какое-нибудь гребаное спасение. Но здесь не было спасения. Не было счастливого конца. Только боль, душевная мука и чертова куча дерьма.
Я отступил от нее на шаг, чувствуя, что ухожу от чего-то драгоценного, но в конечном счете обреченного с самого начала.
У нас бы никогда не получилось. Ни в этой жизни, ни в какой другой, черт возьми, жизни.
Глава 34
_______________________
Все было как в тумане, комната кружилась, как гребаная карусель.
Бутылка дешевого виски на столе передо мной была почти пуста, и я был на пути к тому, чтобы окончательно обосраться. Сигарета свисала с моих губ, дым клубился в воздухе, отчего у меня слезились глаза. Я пытался бросить и то, и другое, Господь свидетель, я пытался, но некоторые привычки были как тараканы — они просто не желали сдыхать.
А сегодняшний вечер? Сегодняшний вечер был одним из таких вечеров.
Комната не переставала кружиться, когда я сделал еще один долгий обжигающий глоток, чувствуя, как жидкий огонь обжигает мне горло. Это не остановило мысли, кружащиеся в моей голове, но притупило их ровно настолько. Ровно настолько, чтобы держать демонов в страхе, по крайней мере, сейчас.
Завтра было задание, и оно не давало мне покоя. Мы направлялись прямиком в осиное гнездо в какой-то богом забытой дыре в Афганистане. Место, где одно неверное движение означало, что ты по колено в крови и под пулями. Если нас поймают, когда мы будем копаться в грязи на капитана, это будут наши гребаные головы. Но, черт возьми, кто-то же должен был это сделать.
Мои мысли переключились на Рыжую. Боже, она всегда была в моих мыслях, я все еще мог представить ее, стоящую там, дерзкую и красивую, даже в своем горе.
Но она тоже была в растерянности, погрязла в собственном дерьме, пытаясь спасти мир, который не хотел, чтобы его спасали. Наблюдать, как она цепляется за своего бывшего, как будто он чего-то стоит? Это дерьмо разрывало меня изнутри. В ней был этот огонь, это стремление спасать людей — даже когда это было чертовски безнадежно. Меня убивало видеть, что она так готова сжечь себя заживо ради проигранного дела.
Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза, позволяя алкоголю сделать свое дело. Я не мог перестать думать о ней — о том, какой она была в моих объятиях, о вкусе ее губ.
Черт. Неважно, сколько я выпил, неважно, сколько выкурил сигарет, она все еще была у меня под кожей. Как чертов зуд, который я не мог почесать.
Я допил остатки виски, почти не чувствуя жжения. Сигарета была почти докурена, поэтому я стряхнул окурок в пепельницу, наблюдая, как дым поднимается в воздух.
Я услышал, как со скрипом открылась дверь, но у меня слишком кружилась голова, чтобы обращать внимание, кто это был. Я моргнул и попытался сосредоточиться, мое зрение затуманилось, когда я попытался разглядеть, кто, черт возьми, вторгся в мое личное пространство. У меня кружилась голова, и я едва мог нормально видеть, но когда я поднял глаза, я увидел ее лицо.
Или, по крайней мере, я думал, что это была она.
— Привет, красавица, — пробормотал я, протягивая руку, чтобы нежно коснуться ее лица. — Присоединилась ко мне в моих страданиях?
Срань господня, она была здесь, а я был в полном беспорядке.
Она улыбнулась в ответ, прежде чем наклониться ближе и пробежаться пальцами по пуговицам моей рубашки. С тихим смешком она расстегнула одну, затем другую, пока не обнажилась моя кожа.
Черт, это действительно была она?
— Рыжая... — пробормотал я невнятно, едва в состоянии произнести ее имя и думая, что она была ответом на мои пьяные молитвы.
Я, блядь, не мог дышать, не мог, блядь, мыслить здраво, и мое тело отреагировало инстинктивно, мышцы напряглись под ее прикосновением.
Ответил женский голос, не совсем похожий на тот, что был в моих воспоминаниях.
— Ты бы хотел, чтобы я была ею? — Я был слишком не в себе, чтобы сразу заметить разницу.
Я был слишком далеко, чтобы полностью осознать происходящее.
Замешательство затуманило мой разум, когда я почувствовал, что кто-то расстегивает мои брюки, пара губ оставляет дорожку поцелуев вдоль моего торса. Я потерялся в ощущениях, алкоголь притупил мои чувства. Ее руки переместились ниже, коснувшись пояса моих брюк, прежде чем скользнуть внутрь.
Это заставило мой член дернуться еще сильнее.
Инстинкт взял верх, хотя что-то во всем этом казалось неправильным.
— О, черт...
Но потом что-то показалось не так — слишком знакомое и в то же время чуждое одновременно. Мой разум изо всех сил пытался переварить услышанное, но потом что-то щелкнуло.
Это был не Красный Цвет.
— Рейвен, какого хрена? — сумел сказать я, пытаясь оттолкнуть ее, но мои движения были медленными и нескоординированными. — Убирайся.
Она не остановилась, ее рука скользнула ниже, дразня мой член. Я застонал, непроизвольно трахаясь — мое тело предало меня, как слабый кусок дерьма.
— Нам обоим нужно немного выпустить пар, — промурлыкала она, ее слова проникали в мой мозг, как гребаный яд.
— Уходи, Рейвен, — снова потребовала я, но моему голосу не хватило необходимой силы.
Гребаный алкоголь подкашивал меня до колен.
Но она не слушала. Ее рука обхватила меня через штаны, и я ничего не мог с этим поделать. Гортанный звук вырвался из моего горла, как бы сильно я ни пытался с ним бороться. Я ненавидел себя за это.
— В чем дело, Бродяга? — спросила она, ее рука поглаживала меня через ткань, не давая возможности мыслить здраво. — Разве мои прикосновения не приятны?
Я схватил ее за запястье, пытаясь оттолкнуть, но выпивка подточила мои силы.
— Это не то, чего я хочу, — пробормотал я, стараясь говорить связно. — Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас же.
Но мой член был твердым, как скала, и мои бедра дернулись вверх, прижимаясь к ее руке. Она не двигалась, ее
