– С удовольствием.
Я чувствовала, как он улыбается. Щеки у меня пылали. Я повесила трубку. Странно, что в таком возрасте я еще способна смущаться. Это может показаться смешным, но, глядя, как он подъезжает к моему дому, я ощущала себя сбежавшим подростком, которого разыскивает полиция. На мне были розовые джинсы, розовая блузка и новые розовые лодочки. Все старые туфли я давным-давно выбросила. Окинув себя взглядом в зеркале, я пришла к выводу, что похожа на огромную розовую карамельку, впрочем, у Питера мой наряд не вызвал никаких нареканий.
Войдя в дверь, он поцеловал меня и поставил на пол сумку. Его невинный жест таил в себе определенную угрозу: я неожиданно осознала, что наступает весьма ответственный момент в моей жизни. Что, если меня одурачили и я больше не хочу «это делать»? Что, если я переменила свое решение? Что, если Шарлотта и Сэм не уехали, а спрятались в шкафу? Но я сама видела, как они сели в машину Роджера два часа назад. У меня было достаточно времени, чтобы принять горячую ванну и превратиться ради Питера из замотанной мамаши в королеву-соблазнительницу.
– Привет, – сказал он, заключая меня в объятия и снова целуя. Интересно, он заметил, что я нервничаю? – Я привез продукты, – спокойно добавил он и вопросительно посмотрел мне в глаза: – Или ты предпочитаешь куда-нибудь пойти пообедать? Если ты мне доверяешь, я докажу тебе, что я неплохой повар.
И в самом деле, вопрос интересный. Я даже толком не знала, что ему ответить. Доверяю ли я ему? Если честно, то да. А стоит ли мне доверять ему? Что, если он время от времени знакомится с дамами в маленьких отелях, приглашает в бары и рестораны целый месяц… и что потом? Что он собирается сделать со мной? А вдруг он вовсе не разведен и у него тысячи подружек в Нью-Йорке и Калифорнии? Но когда я помогла ему выгрузить продукты из сумки и он опять меня поцеловал, на этот раз с еще большим пылом, я решила, что это не так уж и важно. Я была просто без ума от него. И каким бы негодяем он ни оказался, все равно хуже Роджера не будет.
Мы положили купленные им бифштексы в холодильник вместе с овощами для салата. Питер поставил на стол бутылку красного вина, и после этого я совершенно позабыла про продукты, а он принялся медленно раздевать меня, словно разворачивая огромную розовую конфетку. Наши одежды очень скоро очутились на полу, выложив собой дорожку из розового, белого, голубого и хаки, а спустя несколько мгновений мы с ним уже лежали в моей постели обнаженные, солнце садилось над океаном, и я задыхалась от страсти. Я никого и никогда еще так не желала, как этого мужчину, я никому не доверяла так, как ему, и никому не отдавалась так, как отдавалась Питеру, – никому, даже Роджеру… Я умирала от желания. И то, что произошло потом, было похоже на чудесный сон. Мы лежали в объятиях друг друга, разговаривали, целовались, шептали милую чепуху, задумчиво молчали и открывали друг в друге то, что я хотела узнать о нем, а он обо мне. Мы вспомнили об обеде только около полуночи.
– Проголодалась? – хрипло спросил он меня, а я нежно погладила его по груди.
В ответ у меня вырвался стон:
– Боже мой, Питер… не сейчас… я не в состоянии.
Он рассмеялся, склонился надо мной, поцеловал меня и прошептал:
– Я говорю об обеде.
– О… – Странно, но я так легко смущаюсь рядом с ним, и в то же время мне с ним так легко. Это настолько ново для меня и настолько не похоже на все, что мне приходилось испытывать в жизни. В том, как он смотрел на меня, сквозила такая нежность и доброта. Мы стали друзьями намного раньше, чем любовниками, и мне это нравилось. – Хочешь, я приготовлю тебе поесть? – спросила я, лежа на постели, которая теперь стала нашим ложем любви. Жаль, что мы не можем здесь оставаться вечно. И как все-таки здорово, что Роджер увез детей на выходные!
– Я хотел сам приготовить тебе обед. – Он вновь поцеловал меня, и спустя минуту я уже было решила, что все начинается снова, но мы оба слишком устали и пресытились ласками и ужасно проголодались.
В конце концов мы решили оставить в покое бифштексы и сделать омлет, который Питер и приготовил по всем правилам кулинарного искусства – с сыром и ветчиной. К омлету мы добавили нарезанный Питером салат. Он не солгал. Этот человек и в самом деле оказался потрясающим поваром, а также любовником.
После обеда мы пошли прогуляться по пляжу. Вернулись мы нежно обнявшись и заснули обнявшись. Для нас в ту ночь все было внове, и нашей близости сопутствовала восхитительная неловкость: ни один из нас не знал, как спит другой, на каком боку, и как повернуться, если хочешь прижаться к другому или, наоборот, отстраниться. Но Питер все решил за меня. Он просто обнял и прижал меня к себе. Перед тем как мы оба смежили веки, у меня промелькнула мысль: интересно, догадается ли Шарлотта со своей сверхпроницательностью тринадцатилетней, что мы наконец «сделали это»? Я открыла глаза, посмотрела на Питера и улыбнулась… Как он красив, когда спит рядом со мной. Прости, Шарлотта, так уж получилось.
На следующий день повторилось то же самое. Проснувшись, мы снова предавались любви, а потом я приготовила завтрак. Мы плавали в бассейне, болтали, ели, гуляли. Большую часть уик-энда мы провели в постели, а к концу уик-энда, хотя я и не желала в этом признаться ни себе, ни ему, половинка моей души уже принадлежала Питеру. Я поняла, что потихоньку влюбляюсь в него. Впрочем, нет, ошибочка. За это время я успела влюбиться в него. Все это было слишком хорошо, слишком необычно, слишком нежно. Я пропала.
Когда в понедельник я закрыла дом и Питер повез меня в город, он обмолвился, что в сентябре ему придется уехать в Калифорнию.
– А ты долго там пробудешь? – спросила я с напускной небрежностью.
То ли он намекает на то, что это конец нашей короткой летней идиллии, то ли хочет, чтобы я привыкала к его частым отлучкам. Я вдруг поняла, что могу ради него привыкнуть к чему угодно. Со мной такого не было со времен учебы в средней школе, но мне пока не хотелось, чтобы он это знал. Господи, как получилось, что я по уши втрескалась в человека, с которым знакома всего два месяца? Почему это произошло со мной? Я ведь имею определенный опыт. Я целых тринадцать лет была замужем за человеком, которого любила и которому верила, а у него хватило духу посмотреть мне в глаза и сказать, что он меня больше не любит. Тот, кто сейчас со мной, тоже сделает это рано или поздно. Уверена в этом. Я взрослый человек и знаю жизнь. Поэтому упоминание Калифорнии меня насторожило – здесь кроется какой-то подвох. Но он сказал это как бы между прочим, а когда мы остановились рядом с моим домом, поцеловал меня.
– Все будет хорошо, Стеф, – сказал он, словно почувствовав мое внутреннее беспокойство. – И не волнуйся насчет поездки. На этот раз я пробуду там недолго – пару недель, не больше. – Сердце мое отчаянно заколотилось. Значит, он понял, как на меня подействовало известие о его отъезде и что я буду по нему скучать. – И у меня есть для тебя сюрприз. Тебе не будет тоскливо в разлуке.
– А что за сюрприз? – наивно спросила я, несказанно обрадованная его словами.
Он уезжает в Калифорнию, но, кажется, не собирается порывать со мной. Пока. И что за сюрприз он мне приготовил? Он помогал мне затащить мои сумки наверх (как обычно, едва заметив мой багаж, швейцар моментально испарился), и я снова спросила его об этом.
– Увидишь, – загадочно ответил Питер, имея в виду сюрприз. – Он не даст тебе скучать, – пообещал он.
Питер уезжал через два дня, и у нас было немного времени, чтобы побыть вместе в Нью-Йорке.
Вечером накануне своего отъезда Питер пригласил меня на обед в «21»[3]. Там его все знали. Потом мы вернулись в мои апартаменты и опять занимались любовью. Все было даже лучше, чем в выходные. Время, проведенное с Питером, казалось сказочным, и мне было грустно при мысли, что утром мы должны расстаться. Дети все еще гостили у Роджера и Хелены, так что нам никто не помешал. Утром, прощаясь со мной, Питер признался, что любит меня, и я сказала, что тоже его люблю. Я еще не знала, что за сюрприз меня ждет, да, по правде сказать, я совсем про него забыла. После признания Питера это стало уже не важно. Он любит меня. Но что это означает?
Питер позвонил мне из аэропорта перед отлетом. Голос его звучал бодро, по-видимому, он пребывал в отличном расположении духа. Он снова вскользь упомянул о сюрпризе и тут же попрощался со мной, поскольку опаздывал на самолет.
Меня обуревали странные чувства. Я успела привыкнуть к нему за то короткое время, что мы провели вдвоем. В наших отношениях присутствовали все элементы волшебного романа, и одновременно нам было хорошо и просто друг с другом, как будто мы уже не один год прожили в браке. Я не знала никого, кто был бы похож на него. Я не могла сравнить его даже с Роджером. С Питером у меня все было по-другому, более ответственно, более спокойно. Вместе с ним мы смеялись, разговаривали и радовались каждой минуте, проведенной вдвоем. В его обществе меня не посещали разочарования, я не замечала в его характере неприятных черт, какими обладал Роджер. Питер был потрясающим мужчиной.
