дочери Ворона и Пружины. Потешный был внуком кожинского Полотёра, а его мать Панама имела кровь кожинского Полкана, родного брата Потешного. Таким образом, кровь этого жеребца была повторена в суручановском Потешном. Потешный был очень хорош по себе: белой масти, сух и породен. Это была довольно типичная для своей линии лошадь, и если я его не купил, то лишь потому, что в нем было недостаточно класса. Две кобылы – Боярская и Кабала – пришли ко мне жеребыми от Потешного, и от Кабалы в следующем году родился серый Кубок, который был хорош по себе и четырех лет показал резвость 2.27. Лучший сын Потешного, он остался у Семиградовой в качестве производителя для полукровных кобыл.
Кальян 2.19 от хреновского Момента и Кабалы был очень резов, но не мог показать всего своего класса из-за убитой ноги. Был очень хорош по себе и больше напоминал мать, чем отца: росту под пять вершков, масти темно-серой, очень густ, костист и правилен, но несколько сыроват. Я его продал за большие деньги Государственному коннозаводству, и он был назначен в Тульскую заводскую конюшню. Кальян стал в ней одним из самых популярных жеребцов и дал в Тульской губернии много превосходных лошадей.
Смотритель завода Семиградова рассказывал мне, что Михаил Фёдорович очень любил лошадей, много времени проводил на конюшне и при нем завод содержался хорошо. Часто он имел столкновения с управляющим имением жены относительно кормов. Как только он умер, сейчас же был уволен наездник, нормы фуража сократили и решено было продать завод.
Вечером в доме хозяйка услаждала меня музыкой, говорила о литературе, о своей предстоящей поездке за границу и наконец спросила, понравились ли мне лошади и думаю ли я их купить. Я уклонился от прямого ответа и сказал, что посмотрю их еще раз утром. По всему было видно, что хозяйка решила как можно скорее продать лошадей и за ценой не гонится.
Утром я пересмотрел лошадей и после этого купил весь завод голова в голову, кроме производителя и брака, по 500 рублей за лошадь. Это была блестящая покупка! Я считаю, что покупка завода Семиградова была одной из самых удачных в моей жизни.
Завод братьев Горвиц
Завод братьев Горвиц также находился в Полтавской губернии, но в другом уезде – Лохвицком, при селе Городище. Я посетил этот завод случайно, когда работал во время войны в полтавской ремонтной комиссии. Получив приглашение от братьев Горвиц осмотреть их завод, я воспользовался свободным днем и поехал к ним в Городище.
Этот завод был основан в 1875 году дедом нынешних владельцев, потомственным почетным гражданином Аврамом-Эрнестом Исаевичем Горвицем, и первоначально находился в Миргородском уезде Полтавской губернии, при хуторе Пологи. Горвиц нажил свое состояние во время Русско-турецкой войны. Он был одним из поставщиков интендантства и, когда окончилась война, стал миллионером. Имена Грегера, Горвица и Варшавского в то время не сходили с газетных полос, они были главными поставщиками нашей армии и все стали крупными богачами. Двое из них, Горвиц и Варшавский, сделались коннозаводчиками. У Варшавского был весьма известный завод, также в Полтавской губернии, из которого вышло немало резвых лошадей, в том числе знаменитый Прометей и рекордист Питомец. Старик Горвиц выдал свою дочь за сына Варшавского и таким образом породнился с ним. Хотя завод Горвица и был основан еще Аврамом Горвицем, но в заводских книгах он фигурирует как завод его сына М.А. Горвица. В 1874 году Горвиц купил вороного жеребца Авось (Недомер – Молния) завода князя В.Д. Голицына, и долгое время этот жеребец был основным производителем завода. Через год были куплены теренинский Именитый и коробьинский Павлин. Первый рано пал, а второй дал недурных лошадей. Бестужевский Барич был куплен в том же году, а продан в 1882-м на Ильинской ярмарке в Полтаве. Через двенадцать лет Горвиц купил призового телегинского Ворчуна, сына Могучего и Туманки. Дети Ворчуна бежали и принесли кое-какую известность этому заводу. Лошади завода Горвица родились от Ворчуна и дочерей Авось. Следует добавить, что долгое время в заводе состоял производителем и серый жеребец Вольный собственного завода, сын коробьинского Павлина.
Заводские матки были куплены у известного саратовского коннозаводчика А.И. Павлова, их было десять. Позднее к ним добавились две кобылы – завода Стобеуса и завода Стаховича. Павловские кобылы были очень хороши по себе. В середине 1880-х годов была куплена еще одна кобыла – завода Черепова.
М.А. Горвиц не задавался никакими особыми целями при создании своего завода. Вероятнее всего, этот коннозаводчик собирался разводить хороших упряжных лошадей, призовым делом он никогда не интересовался. Впрочем, в то время по этому принципу возникали многие заводы. Завод содержался хорошо: лошади наезжались, кормов не жалели, при заводе держали даже наездника. А потому и лошади, родившиеся в этом заводе, вскоре приобрели известность в Полтавской губернии. Завод даже давал небольшой барыш: некоторые его лошади появлялись на бегу, лучшими среди них были Думка 2.28 и Вольный 5.03. Лошади завода Горвица имели несомненное влияние на заводы Полтавской и других южных губерний, а некоторые выдвинулись даже как недурной заводской материал в заводах Центральной России.
После смерти М.А. Горвица завод продолжала вести его вдова. Г-жа Горвиц лошадьми не интересовалась, жила почти всегда с семьей в Петербурге, и дело было заброшено. Завод пришел в совершенный упадок, и в 1908–1909 годах его ликвидировали.
В то время сыновья М.А. Горвица, Владимир, Сергей и Александр, были уже молодыми людьми и решили вести завод в Городище. Все три брата были страстными призовыми охотниками, и завод принял новое направление – призовое.
Братья Горвиц коренным образом переформировали свой завод и в течение нескольких лет приобрели очень много заводского материала. Генеалогическая картина завода изменилась коренным образом. В 1910 году в Городище пришли кобылы из миргородского имения. Затем были приобретены заводские жеребцы: Барон завода Романова, от Аракса и Бандероли; Недотрог завода Оболонского, сын Металла и Ночки; и известный своей резвостью Сорванец завода Есипова, от Сбоя и Вьюги. Были куплены также кобылы.
В 1913–1914 годах завод продолжал расти, но заводской материал покупался бессистемно. На помощь молодым охотникам пришел очень знающий и дельный человек, который спас положение, пересортировав завод, удалив из него весь хлам и оставив только хороших лошадей. Я имею в виду барона Д.А. Энгельгардта.
О симпатичной личности барона следует сказать несколько слов. Это был известный киевский охотник, который в течение ряда лет подвизался на Киевском ипподроме, а осенью имел обыкновение уводить свою конюшню в Петербург.
