126
Парпулова Л. Българските вълшебни приказки, с. 27, пр. 5.
Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу, т. 1. М., 1865, с. 55.
Лебедев Я. М. Русская литературная сказка до Щедрина. — В кн.: Учен. зап. Ростовского-на-Дону гос. пед. ин-та, фак. яз. и лит., т. 3. Ростов н/Д., 1940, с. 70.
Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1971., с. 389.
Неклюдов С. Ю. Чудо в былине, с. 156.
Манн Ю. В. Поэтика Гоголя. М., 1978, с. 59.
Ботинкова А. Б. Страница русской гофманианы (Э. Т. А. Гофман и М. Ю. Лермонтов). — В кн.: Художественный мир Э. Т. А. Гофмана. М., 1982, с. 166.
Манн Ю. В. Русская философская эстетика (1820–1830-е годы).. М., 1969, с. 116.
Манн Ю. В. Эволюция гоголевской фантастики. — В кн.: К истории русского романтизма. М., 1973, с. 225 (ср. замечание С. Г. Бочарова о повести: «...каждый момент может быть двойственно истолкован». — Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина, 1974, с. 185). — В своей статье Ю. В. Манн приводит слова Жан-Поля, комментирующего принцип параллелизма фантастического и реального: «Пусть чудо летит не как дневная и не как ночная птица, но как сумеречная бабочка» (с. 220). Как и всякий образ, эта метафора имеет и непосредственно содержательный смысл, кроющийся в исторически сложившемся архетипе восприятия времени суток человеком. Говоря о народном сознании, А. А. Потебня замечает: «Ночь есть печаль и несчастье, день — счастье и радость, поэтому сумерки — время, когда стыкаются счастье и несчастьем» (Потебня А. А. «О доле и сродных с нею существах». Харьков, 1914, с. 191). Этот контраст дня — Счастья и ночи — несчастья находит свое выражение в «Пиковой даме». Приведем только один пример. Встреча Германна и Лизы после смерти графини, встреча, в которой разбиваются надежды Лизы (контрастно сталкивается «счастье» и «несчастье») недаром происходит именно в сумерки: «Утро наступало. Лизавета Ивановна погасила догорающую свечу: бледный свет озарил ее комнату». Показательна и сцена, где Германн, убитый горем, в рассветном сумраке спускается по потайной лестнице вниз, думая о том, что когда-то по этой лестнице в такой же час поднимался вверх, в спальню графини «молодой счастливец». Счастье и несчастье вновь контрастно сталкиваются в сумеречное время. Сумерки — это время именно литературной фантастики (от А. Пушкина до М. Булгакова), в отличие от сказочной, которая действует либо при ярком свете дня, либо под темным покровом ночи.
Достоевский Ф. М. Письма. Т. IV. М., 1959, с. 178.
Анненский И. Книги отражений, с. 203.
См. выразительный пример: Улыбина О. Б Мотив сна и его художественная функция в повести И. С. Тургенева «После смерти» — В кн.: Вопросы сюжета и композиции. Горький, 1982, с. 68.
Манн Ю. В. Поэтика Гоголя, с. 68–69.
Семибратова И. В. Фантастическое в творчестве Пушкина. — В кн.: Замысел, труд, воплощение... М., 1977, с. 164.
Поддубная Р. Н. Рассказ «Сон» И. С. Тургенева и концепция фантастического в русской реалистической литературе 1860–1870 годов. — В кн.: Русская литература 1870–1890-х годов. Свердловск, 1980, с. 82.
Манн Ю. В. Поэтика Гоголя, с. 98.
Там же, с. 82.
Аверинцев С. На перекрестке литературных традиций. — Вопросы литературы, 1973, №2, с. 172.
Семибратова И. В. Типология фантастики в русской прозе 30–40-х годов XIX века: Автореф. канд. дис. М., 1973. с. 17.
Брандис Евг. Научная фантастика и человек в сегодняшнем мире. — Вопросы литературы, 1977, №6, с. 110.
Ханютин Ю. Кинофантастика: возможности жанра... с. 191–192.
Палей А. Р. Научно-фантастическая литература. Статья вторая. — Литературная учеба, 1936, №2, с. 130.
Ивич А. Научно-фантастическая повесть. — Литературный критик, 1940, №7–8, с. 158.
Шкловский В. «Человек-амфибия» (рецензия). — Детская литература, 1938, №20, с. 40.
Школенко Ю. А. Философия, экология, космонавтика. М., 1983, с. 125.
См. об этом: Санаров В. И. НЛО и энлонавты в свете фольклористики. — Советская этнография, 1979, №2, с. 145–154.
Тамарченко Е. Д. Мир без дистанций. — Вопросы литературы, 1968, №11, с. 100.
Там же, с. 114.
См., например: Чумаков В. М. Фантастика или научная фантастика? (К вопросу о термине.) — В кн.: Вопросы истории и теории литературы. Вып. 7 и 8. Челябинск, 1971, с. 117–126.
Точка зрения автора на возможность — невозможность изображаемого мира, существенная в литературном произведении, в научной фантастике, как правило, совпадает с точкой зрения героя (автор заинтересован в укреплении иллюзии достоверности); расхождение же точки зрения автора и героя рождает обычно иронический или комический эффект. Это связано уже не с вопросом о законах жанра, а с проблемой мастерства писателя-фантаста и выходит за рамки нашей темы.
Лупанова И. П. Русская народная сказка в творчестве писателей первой половины XIX века, с. 90.
Пропп В. Я. Фольклор и действительность, с. 47.
Lüthi M., Außerwelt. — In: Enzyklopädie des Märchens. Bd 1, Lief. 4. Berlin; New York, 1976, S. 1047.
Гинзбург Л. О структуре литературного персонажа. — В кн.: Искусство слова. М., 1973, с. 377.
Гинзбург Л. О психологической прозе. Л., 1977, с. 31.
Гинзбург Л. О структуре литературного персонажа, с. 379–380.
В. Я. Пропп писал, что в сказке «предметы действуют как живые существа» и даже то или иное «качество функционирует как живое существо» (Пропп В. Я. Морфология сказки. М., 1969, с. 74–75). В современной фольклористике подчеркивается, что в волшебной сказке «в определенном смысле свойство, атрибут и персонаж оказываются изоморфными» (Мелетинский Е. М., Неклюдов С. Ю., Новик Е. С., Сегал Д. М. Проблемы структурного описания волшебной сказки. — В кн.: Труды по знаковым системам, т. 4. Тарту, 1969, с. 130), что «все персонажи могут быть рассмотрены как персонификации определенных свойств или состояний» (Новик Е. С. Система персонажей русской волшебной сказки. — В кн.: Типологические исследования по фольклору. М, 1975, с. 217). Таким образом, «предмет», «качество», «свойство», «атрибут» могут приобретать статус самостоятельного персонажа. Может его приобретать и «событие», «происшествие», в котором манифестируются определенные «качества» и «свойства». Эта сказочная закономерность легко обнаруживается и в научной фантастике, где «предметы», «свойства» и «происшествия» тоже могут функционировать как персонажи. Буквально так, например, изображается персонифицированное «чрезвычайное происшествие» в повести А. и Б. Стругацких «За миллиард лет до конца света». Приобретение «предметом» или «свойством» статуса персонажа означает тесное единство, более того, взаимопроникновение человека и пространства в фольклорной волшебной сказке и литературной научной фантастике.
Новик Е. С. Система персонажей русской волшебной сказки, с. 216.
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975 с. 170–171.
Algirdas J. Greimas. Die Struktur der Erzählaktanten. Versuch eines generativen Aussatzes. — In: Literaturwissenschaft und Linguistik. Bd 3. Frankfurt am Main, 1972, S. 225.
Гинзбург Л. О психологической прозе, с. 31.
Можно было бы назвать позицию У рациональной, а позицию -У эмоциональной, если бы в первую не входило то, что очень приблизительно называется «поэзия науки», «радость научного поиска», «жар холодных чисел» и т. д.
Необходимо иметь в виду то толкование термина, которое дает В. Я. Пропп: «Мы вполне сознаем, что термины “недостача” и “нехватка” не вполне удачны. Но на русском языке нет таких слов, которыми данное понятие могло бы быть выражено вполне точно и хорошо. Слово “недостаток” звучит лучше, но оно имеет особый смысл, который для данного понятия не подходит. Эту недостачу можно сравнить с нулем, который в ряду цифр представляет собой определенную величину» (Пропп В. Я. Морфология сказки, с. 37).
