дивизию, и это ему не удалось, то думаешь: если бы большевики допустили какие-нибудь существенные ошибки в национальном вопросе, то буржуазия сорганизовала бы десятки «диких» дивизий и мы были бы раздавлены. Большевизм, разумеется, главным образом, заслугами Владимира Ильича, сумел вовремя по национальному вопросу выдвинуть то, что мы развиваем сейчас и должны претворить в жизнь. На этом совещании мы расчистили почву на счет великодержавного шовинизма. И вы должны расчистить ее у вас. Мы говорим, у вас есть новая задача, которая заключается в том, чтобы вы поняли, что в ваших республиках и областях необходимо идти на уступки элементам, просто демократическим, некоммунистическим, завоевать их.
Когда слышишь, как у вас построен Совнарком, например, в Якутии — четыре коммуниста и три беспартийных, то говоришь: это правильно, поэтому пути надо идти и дальше. В этой области мы должны идти еще и еще на уступки.
Это и есть то новое, что говорит совещание и что нужно учесть.
В каких условиях будут развиваться молодые коммунистические партии на окраинах, в автономных республиках и областях? Мы часто говорим: нам нужна крепкая коммунистическая организация на «окраинах», у «националов». Конечно, это азбука, она нужна. Но мы, как марксисты, должны вместе с тем понимать, что этим организациям неоткуда взяться в ближайшее время и что они в ближайшее время ни крепкими, ни особенно многочисленными не могут быть. Я не говорю об исключениях, как Азербейджан, где есть свой Баку, я не говорю об Ижевском заводе. Конечно, у нас там и сям есть промышленные оазисы, но я говорю о целом ряде областей и республик, которые по территории справедливо сравнивались с Францией, и где есть сто-двести членов партии, а через пять лет, может быть, будет 300-500, или одна-две тысячи, но не больше. Да и из этих немногих коммунистов половина не коммунисты, а в лучшем случае это люди, сочувствующие нам. Конечно, это не значит, что там не должно уделяться внимания партийной работе. Напротив, чем труднее задача, тем больше внимания. Но надо отдавать себе отчет в том, что больших серьезных сплоченных организаций в целом ряде наших областей мы в ближайшее, время создать не можем, в силу социального переплета, о котором живет тамошнее население. И там придется фактически блокироваться с элементами, которые можно назвать революционно-демократическими или, как говорится в нашей революции, просто лояльными по отношению к Советской власти. Опираясь на Союз, в целом, опираясь на Коминтерн, который целиком поддерживает ваше движение, опираясь на Р.К.П., вы будете заключать союз с революционно-демократическими элементами у себя, такой союз, в котором гегемония будет принадлежать нашим, хотя и немногочисленным партиям. Вот в чем гвоздь положения. Но малочисленные партии там смогут осуществить свою гегемонию при поддержке РКП и Коминтерна лишь в том случае, если на местах не будут делать коренных ошибок.
Я — коммунист, поэтому я должен идти на уступки определенным элементам — вот то новое, что говорит совещание.
Оно говорит вам, что до сих пор партия до известной степени маневрировала за вас, а теперь вы, опираясь на партию, будете маневрировать сами. Это тоже самое, что мы видим в отношении к молодым коммунистическим партиям, входящим в Коминтерн. До поры до времени за них маневрировал Коминтерн — общая организация. А теперь мы говорим: в вашей обстановке, в ваших условиях маневрируйте сами.
Еще два слова скажу о колониальной политике. Слово «колония» — отвратительное слово. Оно получило определенный мерзейший, кровавый привкус в новейшей истории человечества. Когда международный меньшевизм, ревизионизм говорил, будто при буржуазно-демократическом строе возможна «социалистическая буржуазная политика», ревизионисты выступали, как агенты международного капитала. Они защищали «социалистическую» колониальную политику при буржуазном строе: когда буржуазный строй будет «демократизирован» в духе реформистском, тогда-де будет возможна «социалистическая» колониальная политика. Это, конечно, ложь и предательство, которое потом логически привело к тому предательству, которое мы видели в 1914 году. Я не буду применять этот термин к нашим взаимоотношениям для того, чтобы не вносить недоразумений, чтобы не вызывать приведений старого. Но в той обстановке, которая складывается у нас в Советской Федерации в действительности, стало возможно настоящее действительное социалистическое сближение с теми автономными областями и окраинами, которые раньше назывались колониями. Это мне кажется бесспорным. У нас будет единый хозяйственный план с Туркестаном, с Азербейджаном и т. д. он уже намечается и складывается. Он будет и с другими автономными республиками и областями. И конечно, это не будет «колониальная» политика в старом проклятом буржуазно-империалистическом или социал-демократическом смысле слова. У нас будет единый хозяйственный план. Мы будем подтягивать автономные республики и окраины к центру и в культурном отношении. Братские отношения в основном, несомненно, у нас друг к другу завоеваны. Так, что, я думаю, мы подходим теперь вплотную к тому времени, когда мы увидим не реформистско-меньшевистские, а действительно настоящие взаимоотношения между тем центром, который был коренной силой в революции, и автономными республиками и областями, которые раньше назывались колониями. У нас будет, повторяю, хозяйственный план на социалистической основе.
Для Коминтерна те организации, которые вы представляете, являются громадным резервом, товарищи, до сих пор работавшие в Коминтерне, не отдавали явного отчета в том, насколько велик этот резерв. Повторяю, даже те из отчетов, которые местами были очень пессимистичны, все-таки показывают ясно — какую глубокую целину мы стали поднимать, какую громадную силу мы имеем в резерве. Первые годы революции, как вы знаете, на 9/10-х ушли на гражданскую войну. Если вам удастся осуществить через наркоматы, через Ц.К. партии и через вторую палату, которая намечается, а также при помощи Коминтерна, свою борьбу против остатков великодержавного шовинизма, вытравить его окончательно, прижечь каленым железом; если в то же время вам удастся точно сформировать свою собственную политику, дифференцировать ее покончить с болезнями «левизны» в национальном вопросе, суметь ясно видеть, что есть правильного в том, что называли до сих пор «правым» течением — тогда товарищи, указанный мною резерв станет, действительно, громадной силой.
Теперь два слова относительно одного маленького организационного вопроса, или, может быть, значительного организационного вопроса. Я хочу спросить совещание, не в виде предложения, а в виде вопроса — не считает ли оно полезным следующее. Я видел предложение, поданное в письменном виде одной делегацией, чтобы такие совещания, как нынешнее, устраивать возможно чаще. Мы слышали заявление монголо-бурятского представителя в этом же духе. Естественно, такие совещания будут повторяться время от времени. Но я ставлю вопрос, не сочли ли бы мы возможным, чтобы при ЦК был создан постоянный орган, комиссия по
