образование этой организации было провозглашено на 1-м Палестинском конгрессе, проведенном в мае–июне 1964 г. в Восточном Иерусалиме. В дальнейшем она была преобразована в ООП (Организация освобождения Палестины).
Между тем, по другую сторону «зеленой линии» израильские власти целенаправленно обустраивали западную часть города как столицу своего государства. В 50-х годах на западной окраине Иерусалима, вдали от пограничной линии, началось строительство зданий для правительственных учреждений, которые временно размещались в старых постройках периода мандата. Безвозмездные субсидии на строительство предоставлялись богатейшими семьями еврейской диаспоры: здание кнессета, например, было подарено Иерусалиму семьей английских Ротшильдов.[350]
Израильтяне стремились наделить Западный Иерусалим новой еврейской символикой. В 1957 г. на горе Герцля вблизи военного кладбища был открыт мемориальный комплекс «Яд Вашем» в память о шести миллионах евреев, ставших жертвами фашистского геноцида во Второй мировой войне. Как это принято в Израиле, название мемориала, означающее в переводе с иврита «место и имя», является отсылкой к соответствующему месту в Священном Писании, в Книге Исаии, где Господь обещает: «…тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится».[351] Вот уже много десятилетий «Яд Вашем» является государственной святыней Израиля, обязательным местом посещения для израильских школьников, студентов, обязательным пунктом в программе официальных визитов зарубежных государственных деятелей.
На одном из холмов Западного Иерусалима напротив кнессета к середине 60-х годов было завершено сооружение музея Израиля, ставшего не только событием в культурной жизни молодого государства, но и фактом политического самоутверждения израильтян на палестинской земле. Собранные в нем многочисленные археологические и исторические экспонаты, найденные в разное время в Палестине, восстанавливают картину жизни древних иудеев, которых израильтяне считают своими предками. В специальном павильоне во дворе музея, которому по прямой аналогии с древнеиудейским храмом было дано название «Храм книги», выставлены, можно сказать, «живые свидетели» иудейской цивилизации двухтысячелетней давности — Кумранские и другие рукописи, найденные в пещерах Иудейской пустыни недалеко от Мертвого моря. Как говорил М. Даян, сам известный археолог-любитель, через археологию израильтяне «узнают, что их предки жили в этой стране три тысячи лет тому назад… Это дает им силы сражаться и жить».[352]
Некоторая одержимость израильтян «патриотической» археологией, несомненно, является фактом общественной жизни. Известный израильский писатель и публицист А. Элон, анализируя этот феномен, полагает, что извлекаемое на свет прошлое является своего рода снадобьем для людей, помогающим им преодолеть сомнения и страхи, соприкоснувшись со своими незримыми корнями.[353] Помимо этого для религиозных фанатиков и светских экстремистов археология стала одним из средств политической борьбы, особенно в 90-е годы, когда начался процесс поисков окончательного израильско-палестинского урегулирования. Любую археологическую находку периода Древней Иудеи израильские «патриоты» относят к числу «доказательств» преимущественных прав евреев на Землю Обетованную, на святой город Иерусалим.
Среди знаковых мер израильских властей, которые должны были подтвердить установление их юрисдикции над всеми без исключения объектами, оказавшимися на территории государства, явилось и назначение 20 мая 1948 г. уполномоченного по делам русского имущества на территории Израиля, в том числе и в Иерусалиме. Назначенный уполномоченный И. Рабинович в беседе с первым советским посланником в Израиле П. И. Ершовым рассказывал, что, когда в начале мая 1948 г. английские мандатные власти подписали закон о передаче этого имущества представителям русской зарубежной церкви, «он уничтожил при помощи отряда Пальмаха и при содействии рабочих и хозяина типографии все напечатанные экземпляры закона».[354] Несмотря на такое радение интересам «московской» церкви, И. Рабинович получил от советского посланника строгое предупреждение не заключать каких-либо арендных договоров на русское имущество от имени Русской церкви. В ноябре 1948 г. в Иерусалим прибыл назначенный Московской патриархией архимандрит Леонид, возглавивший Русскую Духовную Миссию. Ему и была передана часть русской собственности, расположенной на территории государства Израиль. Русские монастыри и храмы, оказавшиеся на территории, управляемой Иорданией, остались во владении Русской зарубежной церкви.
Западный Иерусалим за годы с 1948 по 1967 разрастался и застраивался как современный город, в котором все же неистребимо ощущался восточный флер, особенно в районах, где проживали новые эмигранты-сефарды. Его население увеличилось за это время со 100 тыс. человек до 200 тыс.,[355] в основном за счет притока переселенцев, в первую очередь, из Северной Африки и Восточной Европы. Политический проект Д. Бен-Гуриона по сохранению Иерусалима в составе государства Израиль удался. Но в эмоциональном плане Иерусалим с отсеченным Старым городом, изолированный от остальной территории Израиля, с трех сторон окруженный враждебным арабским миром, воспринимался многими израильтянами как тупик. Однако они не теряли надежды завладеть всем Иерусалимом, вернуть себе святые места.
Избранный в 1965 г. мэром израильской части Иерусалима Т. Коллек решил остаться в старом здании муниципалитета, находившемся в опасной близости от иорданских позиций и подвергавшемся постоянным обстрелам. «Оставаясь в здании на границе, мы таким образом демонстрировали свою веру в то, что Иерусалим в конце концов будет объединен», — напишет он позже.[356]
Глава XI
Чей Иерусалим?
«Просите мира Иерусалиму… Да будет мир в стенах твоих, благоденствие в чертогах твоих!»
Псалом 121:6, 7
Третья по счету арабо-израильская война в июне 1967 г. была вызвана, с одной стороны, постоянными угрозами арабских лидеров уничтожить Израиль как государство и нередкими провокационными акциями против него, а с другой стороны, ответными силовыми действиями израильтян, часто превышавшими задачи самообороны. Израильское командование и политическое руководство в первый же день войны, 5 июня, признали важность иорданского (восточного) фронта (Иерусалим и Западный берег) наряду с египетским направлением. При этом израильтяне стремились избежать открытия боевых действий сразу на нескольких фронтах.[357]
В течение почти всего дня 5 июня израильская сторона предпринимала попытки через посредников добиться от иорданцев согласия на сохранение состояния перемирия. Расчет состоял в том, чтобы оттянуть открытие восточного фронта до победы на египетском и сирийском направлениях. Утром 5 июня через начальника штаба наблюдателей ООН в Иерусалиме норвежского генерала Ода Буля иорданскому монарху было передано израильское послание с предложением воздержаться от военных действий. Иорданское руководство вначале колебалось и поэтому израильтяне воздействовали на него не только дипломатическими методами. В ряде западных исследований, посвященных войне 1967 г., указывается, что израильские спецслужбы накануне и во время войны вели нацеленную на Иорданию интенсивную дезинформационную кампанию («радиоигру»), заманивая иорданцев в капкан последующей войны,[358] но в удобный для Израиля момент.
Война с Иорданией за весь Иерусалим и Западный берег оставалась для израильтян стратегической задачей. Генерал У. Наркисс, урожденный иерусалимец, командующий Центральным военным округом, куда входил и
