а сочинение о «Константиновском рубле», где автор публикует ряд неизвестных архивных материалов, стало хрестоматийным; В. В. Бартошевич в свете его научных работ представляется уже не коллекционером-любителем, а серьезным исследователем; недаром его труды были отмечены классиками музейной науки, отдел нумизматики Исторического музея предложил ему участвовать в «Трудах ГИМ». По роду своих научных интересов В. В. Бартошевич был хорошо знаком с историком Отечественной войны 1812 года А. Г. Тартаковским, ближайшим другом Н. Я. Эйдельмана, а также с самим автором «Большого Жанно» (см.
Мельникова А. С. Виталий Владимирович Бартошевич (1924–2000) // Эпоха 1812 года: Исследования. Источники. Историография: Сб. материалов / Труды ГИМ, вып. 132. М., 2002. С. 304–310; список работ:
Глейзер М. М. XX век: Любительская нумизматика в Петербурге – Петрограде – Ленинграде – Санкт-Петербурге. СПб.: Издание автора, 2003. С. 35–37).
Считаем необходимым снабдить комментарием слова В. В. Бартошевича о публикации частной переписки Маяковского с Л. Ю. Брик в «Литературном наследстве» (1958). Это событие стало поворотным этапом в существовании как академической серии, так и в биографии И. С. Зильберштейна: Л. В. Маяковская, сестра поэта, сочла публикацию в томе «Новое о Маяковском, ч. 1» порочащей «честное имя борца за коммунизм», а принятое 31 марта постановление Комиссии ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и международных связей осудило это издание; причем ввиду «грубой политической ошибки» руководители Агитпропа ЦК Л. Ф. Ильичев и Д. А. Поликарпов рекомендовали «укрепить состав редакции „Литературного наследства“, отстранив от работы Зильберштейна как недобросовестного литературоведа»; только заступничество Луи Арагона (мужа Э. Триоле, родной сестры Л. Ю. Брик, но прежде всего известного писателя, видного деятеля Французской компартии, лауреата Ленинской премии 1957 года «за укрепление мира между народами») спасли тогда Зильберштейна от увольнения, но академик В. В. Виноградов «согласно личной просьбе» был освобожден от обязанностей главного редактора «Литературного наследства», а подготовка второй части «Нового о Маяковском» (т. 66) был прекращена (см.: Галушкин А. Ю., Фролов М. А. Слишком «Новое о Маяковском» // Литературный факт. 2017. № 5. С. 288–372).
23. Письмо Г. Г. Валлиулина (Ленинградская обл.) в редакцию «Литературной газеты», 19 января 1984
Уважаемая редакция!
И. Зильберштейн, вопрошая – «Впрочем, что удивительного?», – объясняет неудачу книги Н. Эйдельмана «Большой Жанно» как закономерное явление, которому предшествовали все литературные публикации Н. Эйдельмана, за исключением «некоторых вполне добротных исследовательских работ…» (надо полагать, что «некоторые» отражает лишь малую, незначительную часть).
По мнению И. Зильберштейна, «Грань веков» – книга, где «внимание все больше поглощается описанием интимной жизни исторических лиц, прежде всего особ императорской фамилии», т. е. императора Павла I, его родственников и особ, создающих «интимную жизнь».
Но, собственно, в какой главе, на какой странице И. Зильберштейн усмотрел описание интимной жизни Павла I и его семьи?
Из книги ли Н. Эйдельмана «Грань веков»? Те строки в книге, в которых говорится о связи Павла с Нелидовой, нужны для описания событий, имеют политическое значение и не носят бульварной романтичности.
Ставя перед собой цель написать книгу о личной жизни Павла, Н. Эйдельману незачем было пользоваться обширными материалами по истории общественного движения конца XVIII века, положению крестьян, отношениям самодержавия и дворянства, извлечением из приказов по армии, отданных Павлом I, т. е. документам, представляющим общественно-политическую обстановку в России того времени.
При всем желании из указанных материалов почерпнуть сведения интимного свойства невозможно.
После прочтения «Грани веков» создается впечатление, что И. Зильберштейн не дал себе труда прочесть книгу или в погоне за невероятным заведомо исказил очевидное.
И уж если чему удивляться, так это методу или логике рассуждений И. Зильберштейна, с помощью которых можно сделать вывод, что труд Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» есть книга об интимных отношениях человечества за весь период его развития, а рецензент «Грани веков» доктор исторических наук Н. Покровский стал специалистом в новой области.
Позволю привести аннотацию на книгу: «В книге показывается основное направление внутренней политики самодержавия в конце XVIII – начале XIX в.: попытки Павла I с помощью централизации власти и „палочной регламентации“ всего уклада жизни оградить Россию от влияния идей Великой Французской революции… Автор раскрывает причины краха этой политики и гибели ее „венценосного вершителя“».
По-моему, аннотация в полной мере отвечает содержанию книги.
С уважением, Валиуллин Гариф Галиевич
19.01.84
В случае, если редакция не сочтет возможным опубликовать мое письмо, прошу переслать его И. Зильберштейну.
Сведений об авторе письма нам разыскать не удалось. Николай Николаевич Покровский (1930–2013) – однокурсник и друг Н. Я. Эйдельмана, академик РАН (1992).
24. Письмо Ф. И. Гончарова (Баткенская обл. Казахской ССР) в редакцию «Литературной газеты», 18 января 1984
С большим удовольствием я прочитал статью А. Мальгина № 38 за 1983 г. «Разрушение жанра, или Кое-что об исторической прозе». Прочитал эту статью и захотел купить книгу Н. Эйдельмана «Большой Жанно», но, увы, несмотря на то, что автор полемической статьи И. Зильберштейн «Подмена сути!» сетует, что книга «Большой Жанно» вышла тиражом 300 тысяч экземпляров, ее, увы, нет в продаже и не появлялась в книжном магазине гор. Кызыл-Кия, несмотря на то, что у меня хорошие отношения со всеми работниками, они мне сказали, что книга была в областной базе города Оша, но сплыла.
Но я хочу писать не об этом, а о статье Зильберштейна «Подмена сути!», где он разносит автора книги «Большой Жанно» в пух и прах, говоря, что «художество требует гораздо больше точности, чем наука». Но тогда почему никто не критикует книгу Чаковского «Блокада»? Когда вместе с историческими лицами введен образ лейтенанта, фамилию даже и не помню, кажется Зенков (Звягинцев. – П. Д.), но это не суть важно. Важно то, что это вымышленный образ действует, любит и даже разговаривает на совещании со Сталиным после событий финской войны. И ни одна душа, ни один критик не сказал товарищу Чаковскому; как вы могли это сделать – вымышленный образ ставить в один ряд с Ворошиловым, Жуковым.
Хотя Н. Эйдельман в вашей газете № 2 в статье «Подмена жанра» пишет, что эта книга – художественно-историческое произведение и действующие лица существовали в самом деле, Пущин, Закревская, но И. Зильберштейну это не нравится, Пущин никогда не встречался с Гончаровой. Хорошо, пусть будет так, я не исследователь, я по профессии шахтер.
Но Зильберштейну надо выяснить, как любила Гончарова Пушкина – много или мало; думаю, что она его не любила, а вышла замуж за славу и известность Пушкина. Хочу процитировать письмо
