рабочего дня, урегулировании расчетов, требуя, чтобы мастера «с народом обходились аккуратно». В мае 1878 г. прошла двухдневная стачка 600 ткачей Новой бумагопрядильни, вызванная тем, что фабрика «не уважила» прежних требований об уменьшении рабочего дня и пр. [1181] В том же месяце произошла стачка на Александровском заводе в знак протеста против новых правил, устанавливавших обязательные сверхурочные работы и работы в праздники. В сентябре 1878 г. были отмечены волнения женщин-работниц на двух табачных фабриках столицы – Мичри и Шапшал – в связи с попыткой фабрикантов снизить заработную плату; работницам удалось добиться сохранения прежней оплаты. В конце ноября – начале декабря того же года бастовали рабочие мануфактуры Кенига. Застрельщиками выступили мальчики-подручные, протестовавшие против ухудшения условий труда и нашедшие полную поддержку у взрослых рабочих. Подробный отчет об этой стачке был дан Плехановым на страницах подпольной «Земли и воли» [1182].
В одном только Петербурге за 1878 г. имело место не менее 16 стачек и волнений на фабриках и заводах. В связи с общим оживлением освободительной борьбы в стране, а в особенности с активизацией передовых общественных сил в самой столице, это не могло не ускорить процесса оформления петербургской рабочей организации, который и завершился к концу 1878 г. принятием программы «Северного союза русских рабочих» и выступлением «Союза» на общественную арену.
Официальное выступление «Северного союза русских рабочих» и опубликование его программы в январе 1879 г. в виде воззвания «К русским рабочим», напечатанного в землевольческой «Петербургской вольной типографии», вызвали большое внимание в тогдашнем революционном мире. О глубоком интересе, с каким было встречено в свое время революционной интеллигенцией образование «Союза», пишет в 1880 г. известный народоволец Степан Ширяев [1183]. В первом же номере, вышедшем в свет после появления программы «Северного союза», народнический орган «Земля и воля» откликнулся на основание «Союза» специальной статьей, автором которой был один из редакторов этого органа, Д.А. Клеменц. От имени землевольцев Клеменц приветствовал «первый опыт самостоятельной социалистической организации русских рабочих, гласно выступивших на борьбу с эксплуататорами» [1184]. Манифест об основании «Северного союза русских рабочих» доказывает, писал Клеменц, что «социализм нашел среди русского пролетариата не только убежденных сторонников, но и людей, способных без всякой посторонней помощи организоваться в борющуюся партию, способных на самостоятельную инициативу». Инициатива группы передовых петербургских рабочих тем не менее шла в некоторых отношениях вразрез с традиционными представлениями народничества, что и дало повод землевольческому органу для ряда критических замечаний по адресу программы «Северного союза».
«Северный союз» согласно своей программе создавался как «оплот в борьбе с социальным бесправием», против «политического и экономического гнета», испытываемого трудящимися. В конечном счете он стремился к «ниспровержению существующего политического и экономического строя государства как строя, крайне несправедливого». Путем «неутомимой и деятельной пропаганды в среде своих собратьев» «Союз» надеялся «достичь тех результатов, которые выдвинут и у нас рабочее сословие и заставят его заговорить о себе, о своих правах». Призывая рабочих смело стать под «знамя социального переворота», «Северный союз русских рабочих» стремился вдохнуть в них веру в свои силы. «Знайте, – говорилось в программе, – что в вас заключается вся сила и значение страны… Вы смутно сознаете это, но у вас нет организации, нет идеи, которой бы вы руководились, нет, наконец, нравственной поддержки, столь необходимой для дружного отпора врагу. Но мы, рабочие – организаторы Северного Союза, даем вам эту руководящую идею, даем вам нравственную поддержку в сплочении интересов и, наконец, даем вам ту организацию, в какой нуждаетесь вы» [1185].
Нет оснований утверждать, что под рабочим сословием составители программы «Северного союза русских рабочих» понимали именно и только промышленный пролетариат. Хорошо известно, что в ту пору в России в понятие «рабочее сословие» включали часто всех трудящихся, народ в широком смысле [1186]. Прямые отзвуки такого представления можно найти и в самой программе «Северного союза», которая уже в первом своем абзаце объявляла задачей союза сплочение «разрозненных сил городского и сельского рабочего населения», подразумевая, несомненно, под сельским рабочим населением отнюдь не один сельский пролетариат. Несмотря на это, нельзя не признать, что основатели «Северного союза» инстинктивно, чутьем понимали выдающуюся роль городских рабочих и практически стремились в первую очередь к их организации, к поднятию их политического сознания, к руководству их борьбой.
Очень знаменательно было то, что программа «Северного союза» сильно оттеняла общность задач и борьбы русских и западных рабочих. «Наши западные братья, – говорилось в ней, – уже подняли знамя освобождения миллионов – и нам остается только примкнуть к ним. Рука об руку с ними пойдем мы вперед и в братском единении сольемся в одну грозную, боевую силу». В другом месте еще точнее и яснее подчеркивалось, что «Северный союз русских рабочих» тесно примыкает «по своим задачам к социально-демократической партии Запада».
В своем ответном письме землевольцам (см. о нем ниже) руководители «Союза» [1187] признавали прямо, что пропитались (даже «чересчур», как им теперь казалось, под влиянием землевольческой критики) «духом различных программ Запада» [1188]. Действительно, программы западноевропейских рабочих организаций, в первую очередь немецкие социал-демократические программы, оказали влияние на программу «Северного союза русских рабочих». Составители программы «Союза», судя по всему, располагали и пользовались как «Готской программой» объединенной германской социал-демократической партии, принятой в 1875 г., так и предшествовавшей ей программой эйзенахцев 1869 г. [1189]
Наряду с собственным опытом, накопленным в ходе революционной борьбы в России, и опыт международного рабочего движения помог основателям «Северного союза русских рабочих» сформулировать положение о значении политической свободы как фактора, которым «прежде всего обеспечивается решение социального вопроса» (в программе эйзенахцев было сказано более четко, – что «политическая свобода есть необходимое предварительное условие для экономического освобождения трудящихся»), – положение, которое в описываемое время, в конце 1878 г., еще не успело получить официального признания у ведущей организации революционных народников, вызывало еще в ее среде большие споры, хотя частью видных народников уже, бесспорно, считалось основательным. Этим и объясняется реплика одного из редакторов «Земли и воли» Клеменца, что «вопросу о влиянии политической свободы в деле борьбы эксплуатируемых с эксплуататорами посвящается слишком много времени и решается он в программе слишком категорически в утвердительном смысле» [1190]. В значительной мере в развитие выставленного общего положения о роли политической свободы в программе «Северного союза» появился раздел «непосредственных требований», своего рода программа-минимум.
К числу непосредственных требований
