Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 139
Политбюро после «большого террора» уже не играло своей прежней роли. Оно крайне редко собиралось в полном составе. Важнейшие решения принимались Сталиным, который посвящал в свои планы лишь некоторых членов Политбюро по своему выбору. В 1937 г. этот порядок был закреплен формально в результате создания двух комиссий Политбюро, действовавших от его имени. В дальнейшем эти комиссии трансформировались в руководящую группу Политбюро — «пятерку». Назначение Сталина в мае 1941 г. председателем СНК СССР не только политически закрепило утверждение личной диктатуры (Сталин даже формально стал преемником Ленина, занимавшего пост председателя СНК с 1917 г.), но способствовало перемещению значительной части оперативных управленческих функций в аппарат Совнаркома.
После длительных реорганизаций система высшей власти приобрела в последние предвоенные полтора месяца достаточно четкую структуру. Практически все ключевые советские руководители, являясь членами Политбюро, были одновременно введены в состав высшей правительственной инстанции — Бюро СНК СССР. Заседания Бюро СНК (как правило, под председательством и при активном участии Сталина) происходили на регулярной основе не реже одного раза в неделю. При этом в большинстве случаев заседания Бюро СНК переходили в заседания Политбюро, поскольку в оба этих органа входили в основном одни и те же люди. Принимаемые решения чисто технически, в зависимости от содержания, оформлялись в виде решений Политбюро или постановлений СНК. Подготовка проектов постановлений осуществлялась в аппаратах ЦК ВКП(б) и СНК СССР, функции которых были достаточно четко разграничены. ЦК занимался преимущественно кадровыми и идеологическими вопросами, а правительственный аппарат — хозяйственными. Курировали эту работу два сталинских выдвиженца. Деятельностью аппарата ЦК партии в значительной мере руководил Г. М. Маленков (А. А. Жданов, формально назначенный заместителем Сталина по партии, был ограничен в своих возможностях, поскольку оставался руководителем Ленинграда). Первым заместителем председателя СНК (сначала Молотова, а затем Сталина) был назначен Н. А. Вознесенский. В результате такого разделения функций позиции представителей старой сталинской гвардии были ослаблены.
Несмотря на многообразие и многочисленность принимаемых решений, в конечном счете обе высшие партийно-государственные инстанции — Политбюро и Бюро СНК выступали как совещательные комиссии при Сталине. Такое положение было результатом целенаправленной политики самого Сталина, который накануне войны практически единолично решал не только важнейшие военно-стратегические и международные проблемы, но также старался контролировать широкий круг вопросов оперативного управления.
Сталинская модель сверхцентрализации высшей власти продемонстрировала свои роковые слабости уже в первые дни войны. Следствием катастрофических военных поражений, вызванных в значительной мере преступными стратегическими просчетами Сталина, была некоторая реорганизация высших органов власти. Наиболее заметным ее результатом было возвращение на первые позиции в управленческой структуре старых членов Политбюро, прежде всего Молотова. 30 июня 1941 г. был создан верховный орган руководства страной в условиях войны — Государственный комитет обороны, в который вошли И. В. Сталин (председатель), В. М. Молотов (заместитель председателя), К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков и Л. П. Берия. Полгода спустя, в феврале 1942 г., в состав ГКО были введены А. И. Микоян, Н. А. Вознесенский и Л. М. Каганович[1153]. Таким образом, в ГКО вошли большинство членов Политбюро и руководителей СНК. В результате, во многих случаях ГКО, Политбюро и Бюро СНК действовали как единое целое. Как свидетельствовали очевидцы событий, они не всегда могли определить, в работе какого органа принимали участие. В зависимости от характера вопроса, решение оформлялось от имени ГКО, Политбюро или Совнаркома[1154].
Централизация военного времени парадоксальным образом совмещалась с некоторым расширением оперативной самостоятельности управленцев всех уровней. Главной оценкой их деятельности было достижение определенных конечных результатов. На нарушения инструкций и мелочных предписаний во многих случаях закрывали глаза. Эта тенденция была характерна и для высших эшелонов власти. Соратники Сталина, выполняя важнейшие функции в экстремальных условиях, объективно получали большую административную самостоятельность. В определенной мере можно говорить о возрождении в годы войны элементов того «коллективного руководства», которое существовало в Политбюро в начале 1930-х годов. Как свидетельствовал Микоян, «во время войны у нас была определенная сплоченность руководства […] Сталин, поняв, что в тяжелое время нужна была полнокровная работа, создал обстановку доверия, и каждый из нас, членов Политбюро, нес огромную нагрузку»[1155]. Это, конечно, не означало, что во время войны произошла замена сталинской диктатуры системой олигархического правления Политбюро. Сталин по-прежнему твердо держал в своих руках основные рычаги власти. Периодически он напоминал соратникам о шаткости их положения.
1 апреля 1942 г. Политбюро приняло постановление «О работе тов. Ворошилова», в котором этот сталинский соратник, первоначально вошедший в состав ГКО, подвергался резкой критике. В постановлении подробно перечислялись все ошибки Ворошилова: неподготовленность к войне с Финляндией в период его руководства Наркоматом обороны, неудачные действия на фронтах войны с Германией. В постановлении сообщалось, что Ворошилов отказался принять на себя командованием Волховским фронтом, «сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом, и он не хочет проваливаться на этом деле». В связи с этим Политбюро признало, что «т. Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе на фронте» и постановило направить его «на тыловую военную работу»[1156]. Постановление рассылалось всем членам ЦК и КПК партии, т. е. получило демонстративно широкую огласку среди номенклатурных работников. В ноябре 1944 г. Ворошилов был выведен из ГКО[1157]. Еще одной жертвой сталинских атак был Микоян. В сентябре 1944 г. Сталин отклонил предложение Микояна о выделении семян для сева в освобожденных районах Украины. 17 сентября на соответствующей записке Микояна Сталин поставил резолюцию: «Молотову и Микояну. Голосую против. Микоян ведет себя антигосударственно, плетется в хвосте за обкомами и развращает их […] Нужно отобрать у Микояна шефство над Наркомзагом и передать его, например, Маленкову»[1158]. На следующий день, 18 сентября, было принято соответствующее постановление Политбюро[1159].
Такие атаки против членов Политбюро имели разные последствия. Если Ворошилов фактически был удален из высшего руководства, то Микоян сохранил свои позиции в составе «пятерки» — узкой руководящей группы, сложившейся к завершению войны[1160]. Помимо.
Микояна и самого Сталина в эту группу входили Молотов, Маленков и Берия. Таким образом, руководящая группа включала в себя как старых соратников Сталина, так и выдвиженцев периода террора. «Ленинградцы» — Жданов и Вознесенский, игравшие существенную роль накануне войны, отошли на второй план.
Наиболее заметным было упрочение позиций Молотова. Вслед за назначением заместителем председателя ГКО 16 августа 1942 г. ему вернули отобранный накануне войны пост первого заместителя председателя СНК[1161]. В соответствии с новой должностью Молотов до конца войны руководил деятельностью СНК, возглавляя Комиссию Бюро СНК по текущим делам, а затем Бюро СНК[1162]. Эти функции и должности Молотов отобрал у Вознесенского. Одновременно Молотов сохранял важные позиции в ГКО и вошел в состав Оперативного бюро ГКО, созданного в декабре 1942 г. для руководства текущей работой основных промышленных наркоматов, работавших на нужды фронта[1163]. На завершающем этапе войны в ГКО Молотова несколько потеснил Берия. 15 мая 1944 г. он возглавил Оперативное Бюро ГКО, а Молотов был вообще выведен из этого органа, сосредоточившись на работе в СНК[1164]. Большое количество функций как в аппарате ЦК ВКП(б), так и в СНК и ГКО выполнял Маленков. Микоян в качестве члена руководящих групп Политбюро, СНК (Бюро СНК) и ГКО (Оперативного бюро ГКО) курировал значительную часть экономики.
Однако долгосрочное укрепление позиций членов Политбюро не входило в расчеты Сталина. Сразу же после войны он провел своеобразную «демобилизацию» высшей власти, целью которой было возвращение к порядкам предвоенного периода[1165]. В конце 1945 г. Сталин спровоцировал острый конфликт с В. М. Молотовым, что стало предвестником многочисленных аналогичных конфликтов, сопровождавших соратников Сталина до самой его смерти. В течение нескольких месяцев на рубеже 1945–1946 гг. Сталин изменил персональный состав своего окружения, выдвинув на первые роли в руководстве партийным аппаратом А. А. Жданова и включив в руководящую группу Политбюро Н. А. Вознесенского. Члены «пятерки» военного периода были подвергнуты многочисленным атакам и лишены части должностей. Сложившийся в результате этих перестановок баланс сил в целом просуществовал до середины 1948 г., когда в результате тяжелой болезни и последовавшей затем смерти Жданова (а возможно, и каких-то иных причин, которые, впрочем, пока не установлены на основе документальных источников) Маленков возвратился к руководству аппаратом ЦК ВКП(б). Продолжением этой очередной перетряски высшей власти было «ленинградское дело» 1949 г., в результате которого были физически уничтожены член руководящей группы Политбюро Н. А. Вознесенский и секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Кузнецов. Одновременно, вне зависимости с «ленинградским делом» очередным атакам подверглись представители старой гвардии — Молотов и Микоян.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 139
