Франко со стороны Германии и Италии2419. Сталин возобновил поставки оружия республиканцам, и в критические дни ноября, по мнению Т. Хью, именно организованная международная поддержка коммунистов, т. е. Коминтерна и СССР, спасла Мадрид.
Однако позиция Сталина на этот раз для многих оказалась неожиданной, в том числе и коммунистов. Среди последних был и Дж. Оруэлл: «Что же до русских, цели, которые они преследовали в испанской войне, совершенно непостижимы…, отчего их участие было столь ничтожным…, они сделали все от них зависящее, чтобы подавить испанское революционное движение, защитить частную собственность и предоставить власть не рабочим, а среднему классу?.. Уверен, со временем выяснится, что внешняя политика Сталина, претендующая выглядеть дьявольски умной, на самом деле представляет собой примитивный оппортунизм»2420.
Действительно, подтверждал Хью: «установление коммунистического режима в Испании противоречило сдержанной позиции Сталина»2421. Позицию Сталина отражал Исполком Коминтерна, который буквально через пять дней после начала путча предупреждал: «Нельзя ставить на данном этапе задачу создания советов и стараться установить диктатуру пролетариата в Испании. Поэтому нужно сказать: действуйте под флагом защиты республики, не сходите с позиций демократического режима в Испании в тот момент, когда рабочие имеют оружие в руках, что имеет большое значение в деле победы над мятежниками. Мы должны им советовать идти с этим оружием вперед, как это мы сделали при другой ситуации, стараться сохранить единство и с мелкой буржуазией, и с крестьянскими массами, и с радикальной интеллигенцией на базе установления и укрепления демократической республики…»2422.
«Оппортунизм» Сталина объяснялся тем, что:
– Во первых, на выборах 1936 г. в Испании коммунисты получили всего 4 % голосов избирателей, аналогичная ситуация была на выборах и во Франции. В обеих странах победили объединенные Народные фронты, включавшие коммунистов, но главной их силой были социалисты. Народные фронты стали создаваться Коминтерном, после выборов 1932–33 гг. в Германии, где доля коммунистов достигала 30 %, но тем не менее к власти пришел Гитлер. По замыслу Сталина и Димитрова Народные фронты должны были стать объединением всех левых сил против угрозы фашизма. И Сталин последовательно помогал испанскому Народному фронту, победившему на выборах;
– Во вторых, сталинский коммунизм незаметно, но неуклонно эволюционировал … в сторону государственного капитализма. За внешней агитационной атрибутикой, террором и тоталитаризмом эти изменения были далеко не столь заметны. Но на них, в частности, обращал внимание Ф. Рузвельт, который указывал, что «Советский Союз перерастает из тоталитарного государства в социал-демократию»2423.
– В третьих, Сталин все дальше отходил от лозунгов перманентной революции и все больше склонялся к построению национального государства. Интернациональный «большевизм в России не вечен, – фиксировал происходящие изменения в 1933 г. Дирксен, – Процесс развития национального духа, который показывается теперь во всем мире, охватит в конечном итоге и Россию»2424. Немецкий дипломат был наблюдателен, уже с 1934 г. в СССР стало активно внедряться понятие «советского патриотизма», а позже в беседе с Димитровым Сталин заявил о необходимости «развивать идеи сочетания здорового, правильно понятого национализма с пролетарским интернационализмом», который «должен опираться на этот национализм».
Но очевидно главным, было стремление Сталина предотвратить обострение идеологического противостояния с Западом, что неизбежно вело к мировой войне. «Сталкиваясь с противоречиями между интересами сохранения мира для СССР и интересами международной революционной борьбы трудящихся, Сталин, – отмечал этот факт биограф Троцкого В. Роговин, – неизменно делал выбор в пользу первой альтернативы»2425. Сталин осознанно выступил против левых коммунистов, к которым относился Оруэлл, сражавшийся в рядах троцкистской POUM, сплоченной лозунгом «мировой революции». Хью обвинял Сталина в том, что он оказывал недостаточную помощь даже республиканцам, боясь, что в этом случае война вырвется за пределы Испании2426.
Одновременно, как отмечал Хью, в течение 1934–1935 гг. и особенно 1936 г. «Советский Союз отчаянно старался заключить союз с Англией и Францией, направленный против Гитлера»2427. «Коллективная безопасность и Народный Фронт, – подтверждал американский историк Д. Данн, – были двумя стратегическими направлениями, целью которых было разбудить Запад и разорвать изоляцию Советского Союза»2428.
Однако взоры Лондона и Парижа, по словам Хью, были направлены в другую сторону: «при Чемберлене британское правительство стало искать способы умиротворения Гитлера и Муссолини куда более активно, чем при Болдуине»2429. Против выступал один Ллойд Джордж, который предостерегал свое правительство от участия в «воровской сделке между диктаторами». Он заявлял, что для Англии лучше начать войну теперь, чем позорно капитулировать перед фашизмом2430. Но правительство Чемберлена продолжало проводить свою политику, стремясь «умиротворить» Муссолини и Гитлера «любой ценой»2431. Министр иностранных дел Великобритании лорд Э. Галифакс в то время уверял немецкого посла Дирксена, что Британия «ни в коем случае не желала бы вызвать неприязненных чувств в Германии»2432.
Одним из шагов, по пути политики «умиротворения», стал предложенный Англией план контроля над политикой невмешательства, после реализации которого, следовало «прекратить снабжение Испании». Республиканцы сочли подобные меры за оскорбление: «Мало того, что Германия и Италия без всяких препон доставляли оружие националистам, так теперь они получают право препятствовать таким поставкам (оружия для республиканцев). Законченное издевательство»2433. Вооружение Германия и Италия поставляли в Испанию через Португалию, где диктатор Салазар активно поддерживал Франко.
Когда же 13 мая на Совете Лиги Наций Советский Союз призвал к пересмотру политики невмешательства и призвал к активным действиям, против проголосовали Англия, Франция, Польша и Румыния. Остальные девять держав, входивших в Совет, воздержались2434. Республиканцы были обречены.
Соединенные Штаты формально присоединились к политике «умиротворения», проголосовав за Акт о запрете поставок оружия в Испанию, что сразу же получило одобрение Франко и Гитлера2435. В Сенате против Акта выступил только сенатор Най. В палате представителей также только один человек проголосовал против: «этот инакомыслящий, Бернард, заявил, что данный Акт лишь формально нейтральный, а на деле «мешает демократической Испании воспользоваться ее законными международными правами в то время как ее атакуют орды фашистов»»2436. Фактически «американский нейтралитет, – пояснял Додд, – означает германо-итальянское господство в Испании. Это, по-видимому, так и будет, если только Франция не пошлет десятки тысяч солдат и сотни самолетов в Мадрид»2437.
Следующим шагом, по пути «умиротворения», стал подписанный 16 апреля 1938 г. англо-итальянский пакт о Средиземноморье, согласно которому Италия обязалась вывести свои войска из Испании после окончания войны. На этот раз даже Черчилль не выдержал и заявил Идену: «Это полный триумф Муссолини, который получил наше сердечное согласие на укрепление своих позиций в Средиземноморье, направленных против нас, на военные действия в Абиссинии, на насилие в Испании»2438. Французский премьер Даладье не отставал от своих островных соседей и, следуя политике умиротворения, отменил планировавшееся еще в 1936 г. заключение технических соглашений с СССР, поскольку
