На фронтах «холодной войны». Советская держава в 1945–1985 годах - Спицын Евгений Юрьевич

Наконец, 8-13 июня 1976 года состоялся очередной визит Индиры Ганди в Советский Союз, в ходе которого она посетила не только Москву, но также Тбилиси и Ереван. По итогам этого визита была подписана «Декларация о дальнейшем развитии дружбы и сотрудничества между СССР и Индией», где было сказано об «особой атмосфере доверия, дружбы и взаимопонимания» двух стран, которые «исполнены решимости делать все от них зависящее… в решении фундаментальных международных проблем в интересах укрепления мира и безопасности народов». Неслучайно в той же декларации была изложена общая позиция Дели и Москвы по ситуации на Ближнем Востоке, на Кипре и в Анголе. Более того, характер особых отношений двух стран довольно ярко проявлялся и в работе СБ ООН, где индийские представители гораздо чаще поддерживали позицию и предложения Москвы, чем Вашингтона[951]. Именно особая степень доверия двух стран вызывала жгучую изжогу в США, в том числе у Г. Киссинджера и директоров ЦРУ У. Колби и Дж. Буша, которые иначе как «стервой» Индиру Ганди не именовали. Именно эта публика намеренно провоцировала перманентные индо-пакистанские конфликты, а также всегда активно поддерживала и финансировала сикхских сепаратистов, от рук которых и погибнет Индира Ганди в октябре 1984 года.

Между тем в конце марта 1977 года на парламентских выборах в Индии победу одержала оппозиционная «Джаната парти», в результате чего новым премьер-министром страны стал ее лидер Морарджи Десаи. Многие политики и эксперты предрекали крах прежнего внешнеполитического курса Дели и его стремительный дрейф в сторону Вашингтона. Однако этого не произошло. В конце апреля 1977 года А. А. Громыко посетил Индию и по итогам своих переговоров с новым министром иностранных дел Аталом Бихари Ваджпаи подписал ряд договоров об экономическом и техническом сотрудничестве и расширении торговли. А уже 21–26 октября 1977 года в Москве с ответным визитом побывал сам М. Десаи, которого по «наводке» А. А. Громыко — вопреки протоколу — Л. И. Брежнев лично встретил в аэропорту[952]. Судя по брежневскому дневнику, во время этого визита прошли два раунда переговоров, на которых обсуждались не только вопросы углубления сотрудничества двух стран, но и многие международные проблемы, в том числе о соглашении СССР и США по Индийскому океану, о признании Палестины и выводе израильских войск со всех оккупированных территорий, о конфликте между Эфиопией и Сомали и о враждебной политике Китая и его претензиях на Кашмир[953]. По итогам этого визита Л. И. Брежнев и М. Десаи подписали Совместную советско-индийскую декларацию, в которой было подтверждено намерение Москвы и Дели и дальше укреплять дружбу и сотрудничество в духе Договора 1971 года.

Между тем в последнее время на просторах интернета появилась расхожая версия, что вскоре после этого визита Москву тайно посетила Индира Ганди, которая после поражения на выборах якобы решила заручиться поддержкой Москвы. Однако Л. И. Брежнев отказался с ней встречаться и послал в аэропорт Шереметьево «первого посла в Индии Николая Пегова», который от имени генсека и советского руководства поздравил ее с днем рождения и подарил «огромную коробку конфет». Но подобного рода «сенсации», которыми давным-давно захламлен весь интернет, не только не подтверждаются источниками, но даже грешат самыми элементарными ошибками. Во-первых, политик уровня Индиры Ганди никогда бы не полетел в Москву (или в другое место) без предварительной договоренности с принимающей стороной. Во-вторых, довольно странно: для чего Л. И. Брежнев сразу после столь успешного визита М. Десаи пригласил И. Ганди в Москву? В-третьих, в брежневском дневнике за 13 ноября 1978 года прямо указано, что И. Ганди будет в Шереметьево «при проезде». И, наконец, в-четвертых, Николай Михайлович Пегов, который тогда возглавлял Отдел ЦК по работе с загранкадрами, был не первым советским послом в Дели, и до него этот важный дипломатический пост занимали К. В. Новиков, И. А. Бенедиктов, М. А. Меньшиков и П. К. Пономаренко.

Между тем в 1978 году после очередного раскола бывшей правящей партии И. Ганди создала новую партию — Индийский национальный конгресс (ИНК), — во главе которой одержала победу на досрочных парламентских выборах и в середине января 1980 года вернулась в кресло премьер-министра страны. Ее возвращение во власть совпало с началом ввода Ограниченного контингента советских войск в Афганистан, и в связи с этим обстоятельством у Москвы и Дели возникли некоторые разногласия по данному вопросу. Однако, когда США на заседании Совбеза ООН поставили на голосование проект их резолюции с осуждением этой акции, индийский представитель Б. Ч. Мисра воздержался от поддержки этой резолюции, поскольку для Дели афганский вопрос оттеснялся на второй план наличием союза Исламабада, Вашингтона и Пекина[954].

Тем не менее афганские события подвигли к новым консультациям, и уже в феврале 1980 года А. А. Громыко прилетел в Дели, где провел ряд переговоров с премьер-министром И. Ганди, министром иностранных дел П. В. Нарасимха Рао и президентом Н. С. Редди. В ходе обмена мнениями индийская сторона, в целом поддержав позицию Москвы, предложила провести прямые переговоры между Кабулом и Исламабадом. Однако новый пакистанский президент генерал М. Зия-уль-Хак категорически отказался от этой идеи.

Между тем, несмотря на смену власти в Дели, уже в марте 1979 года была подписана «Долгосрочная программа сотрудничества», а затем в декабре 1980 года заключено очередное Соглашение по целому ряду экономических вопросов, где особый акцент был сделан на росте мощностей в угольной промышленности, электроэнергетике и нефтедобыче. В том же декабрьском Соглашении было также предусмотрено расширение металлургических комбинатов в Бхилаи и Бокаро и сооружение еще одного такого комбината, возведение крупных тепловых и гидравлических электростанций и нескольких угольных разрезов, сооружение горно-обогатительного завода в Маландтханде и нефтеперерабатывающего комбината в Матхуре, а также строительство метрополитена в Калькутте. В том же Соглашении предусматривалось сотрудничество в области науки и техники, в частности в использовании атомной энергии, и создание ряда индийско-советских комиссий по экономическому и научно-техническому сотрудничеству, а также в области планирования. В самом Дели очень высоко оценили эти документы, поскольку они, по словам самой И. Ганди, открывали «новые возможности для расширения советско-индийских экономических и технических связей», что является важнейшим фактором «для укрепления основ нашей экономической независимости».

Тем временем осенью 1980 года, после начала Ирано-иракской войны, резко обострилась ситуация во всей Центральной Азии, что заставило Москву и Дели срочно провести ряд переговоров на самом высоком уровне. В начале октября с визитом в Москве побывал индийский президент Санджива Редди, а в декабре ответный визит в Дели нанес сам Л. И. Брежнев, который к тому времени был уже серьезно болен. На сей раз в центре внимания переговоров были проблемы военного сотрудничества и придания «процессу разрядки необратимого характера», в том числе в зоне Персидского залива. С этой целью советская сторона выступила с предложением не создавать в этом регионе каких-либо военных баз, не размещать ядерного и иного оружия массового уничтожения, не вовлекать страны региона в любые военно-политические блоки с участием ядерных держав и уважать их статус неприсоединения[955]. Вместе с тем, как уверяет А. М. Александров-Агентов, еще ранее на фоне обострения отношений между Пекином и Дели у самого Л. И. Брежнева «совершенно неожиданно родилась идея… передать Индии атомную бомбу или по крайней мере технологию ее изготовления». Но после неоднократных увещеваний всех его помощников и коллег по Политбюро он вскоре отказался от этой идеи и больше к ней не возвращался[956].