1 об.
См., например: Вульф А. Н. Дневник, 1828–1831 гг. // Пушкин и его современники: Материалы и исследования. Пг.: Тип. Имп. акад. наук, 1915. Вып. 21/22. С. 148. А. Х. Бенкендорф сопроводил свои рассуждения о том, как повел себя великий князь при начале восстания, фразой «Так окончилось правление великого князя», сравнив бегство Константина с падением монарха (Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 463).
Известно, что в первые дни после произошедшего Константина Павловича, который остановился с войсками возле Варшавы, уговаривали вернуться в город (Пржецлавский О. А. Князь Ксаверий Друцкой-Любецкий. Т. XXII. С. 67).
Военский К. А. Император Николай и Польша в 1830 году. С. 136.
Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 469.
В артиллерии оставалось всего 5 тыс. снарядов (Зеланд А. Л. Воспоминания о польском восстании и войне. 1830–1831. С. 522).
П. Г. Дивов записал в своем «Дневнике»: «Быть может, фельдмаршал Дибич боялся скомпрометировать свою боевую славу или не был вполне уверен в своих войсках; как бы то ни было, кажется, он слишком щадил свои силы и вследствие этого не мог нанести неприятелю решительного удара» (Дивов П. Г. Из дневника П. Г. Дивова (1831 г.). № 12. С. 523).
Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 2. С. 343.
А. Кривопалов полагает, что история взаимоотношений И. Ф. Паскевича и К. Ф. Толя началась с профессиональных разногласий, но перешла в плоскость личной неприязни (Кривопалов А. «К одним привычка, в других нужда…» Фельдмаршал Паскевич глазами современников // Родина. 2003. № 3. С. 50).
Сохранился постраничный разбор текста Зеддлера, который сделал И. Ф. Паскевич (РГИА. Ф. 1018. Оп. 3. Д. 272. Л. 7–37).
Описывая собственные чувства после одного из разговоров с Паскевичем, генерал Толь пишет: «Боже мой! Сей человек достигнув и высоких чинов, и почестей, и находившись в кругу столь важных событий, не приобрел лучших понятий о войне. Что из сего будет?» (Там же. Д. 268. Л. 4).
Там же. Л. 26 об.
Там же. Л. 19.
Там же. Л. 34 об.
Там же. Л. 45.
Там же. Л. 54 об.
РГИА. Ф. 1018. Оп. 3. Д. 268. Л. 22–22 об.
Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802–1837. С. 497–498.
Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 2. С. 376.
Там же. С. 375.
РГИА. Ф. 1018. Оп. 5. Д. 34. Л. 2.
Одним из тех, кто воспринял подавление восстания в Польше как трагическую ошибку, был П. А. Вяземский, который в своих текстах много писал о соотнесенности Польши с Европой: «Наши действия в Польше откинут нас на 50 лет от просвещения Европейского» (Вяземский П. А. Записные книжки (1813–1848). С. 213). Придерживавшийся других политических воззрений В. А. Жуковский также полагал, что уничтожение Польши, на которое империи дает право «победа и сила», будет ошибкой. Поэт рассуждал так: «…уничтожив Польшу, мы вооружим против себя всю Европу и самых близких соседов своих; мы… приобретем таких подданных, которые останутся вечными врагами нашими» (Жуковский В. А. Дневники 1831 г. // Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В 20 т. / Гл. ред. А. С. Янушкевич. Т. 13. Дневники, письма-дневники, записные книжки, 1804–1833. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 315).
Ян Круковецкий – генерал-губернатор Варшавы в период восстания.
Заварицкий П. «Наш полк первым вошел в Варшаву…» // Родина. 1994. № 12. С. 96.
В ходе штурма Варшавы русская армия потеряла 539 офицеров и 10 005 солдат (Керсновский А. А. История русской армии. Т. 2. С. 74).
Заварицкий П. «Наш полк первым вошел в Варшаву…» С. 94.
Лилейко Е. Варшавский замок. С. 72.
Вельтман А. Ф. Московская Оружейная палата. С. 81–82.
РГИА. Ф. 1018. Оп. 4. Д. 36. Л. 1–1 об.; Д. 53. Л. 1–1 об. О вещах, доставленных из Польши, см. также: Вельтман А. Ф. Московская Оружейная палата. С. 254.
Центральный зал этого первого здания палаты, сооруженного в конце 1800‐х гг. у Троицких ворот Кремля, представлял собой экспозицию, состоявшую из портретов российских монархов. Под каждым изображением был помещен тот или иной исторический предмет, призванный засвидетельствовать славные деяния монарха. Так, под изображениями царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича находились арматуры «из лат и прочих вещей, принадлежавших их величествам»; под портретом Петра I – захваченные во время Полтавского боя носилки Карла XII; под портретом Екатерины II – ключи от взятых турецких крепостей. Под портретом Александра I, кроме польских знамен и ковчега с Конституцией 1815 г., находилась также захваченная постель Наполеона (Чубинская В. Г. Светская живопись в Оружейной палате XIX века и ее роль в формировании программы дворцового музея // Сокровищница России: Страницы исторической биографии музеев Московского Кремля / Отв. ред. Н. С. Владимирская. М., 2002. С. 63).
Капустина Т. А. Николай I. С. 43.
Польские троны экспонировались позднее в Коронном зале нового здания Оружейной палаты. К концу XIX столетия, однако, «польская тема» перестала вызывать прежний интерес. Показателен проект изменения экспозиции Коронного зала, разработанный архитектором Московского дворцового ведомства В. П. Загорским в 1880–1890 гг. Проект Загорского предполагал реализацию новой системы экспонирования, при этом из зала планировалось убрать польские троны (Российские императоры
