Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
За период боевых действий на белгородско-харьковском направлении с 5 июля по 6 августа 1943 г. 270-й иап произвел 1183 боевых вылета на прикрытие штурмовиков Ил-2. За это время летчики полка сбили 96 самолетов, в том числе 86 истребителей, пытавшихся атаковать наших штурмовиков. Полк потерял в боях 7 летчиков и 9 самолетов.
Лично Меркушев произвел 17 боевых вылетов и сбил четыре самолета противника. Таким образом, на 6 августа он произвел 264 боевых вылета и довел счет лично сбитых до 12. Еще два он сбил 6 августа, но их не успели вписать в наградной лист.
Его полк считался ведущим в дивизии. Боевая работа летчиков полка в Курской битве была достойно оценена командованием. На командира полка В. Меркушева и командиров эскадрилий С. Луганского, Н. Дунаева и И. Корниенко было послано представление на присвоение им звания Героя Советского Союза. Эти представления комдив Баранчук подписал 8 августа, когда счет Меркушева пополнился еще двумя сбитыми истребителями противника.
Пока документы шли по инстанциям, бои продолжались. 18 августа 1943 г. 19 Як-1 сопровождали 18 Ил-2. Пролетая над вражеской территорией, они встретились с 18 Me-109 и ФВ-190. В коротком воздушном бою Меркушев мастерски провел сложный маневр. Он оттянул на себя несколько машин противника и лег в разворот. Немцы устремились за ним. Тогда он, искусно маневрируя, заскочил в хвост последнему из преследователей и мощной очередью срезал его.
К 1944 г. господство нашей авиации в воздухе стало подавляющим. Свой вклад в это дело внесли и летчики 270-го иап. 4 февраля 1944 г. полк стал гвардейским, с новым порядковым номером — 152. В этот же день еще два аса полка Н. Шутт и П. Матиенко[60] пополнили ряды Героев Советского Союза.
Несмотря на то что у противника еще оставались немецкие асы, наши летчики чувствовали себя уже весьма уверенно. Иногда даже позволяли себе такие жесты. Заявлялись на вражеский аэродром вчетвером или впятером — Меркушев, Дунаев, Шутт, Корниенко, Луганский — и бросали вызов: «Выходи драться. На взлете бить не будем». Как правило, немецкие летчики предпочитали отсиживаться в укрытиях.
Латиенко Петр Андреевич (1915–1944) — летчик-ас, штурман полка, майор. Герой Советского Союза (04.02.44). С декабря 1943 г. в 153-м гиап. Погиб в авиакатастрофе.
Наши асы уже настолько уверовали в свою неуязвимость, что у них вошло в привычку ничего не оставлять перед боевым вылетом. Личный состав с презрением относился к тем офицерам, которые перед вылетом снимали ордена, выкладывали документы. Таких считали трусами. Пример подчиненным подавал сам командир.
В боевой работе прошла весна. В один из первых дней начала лета летчики, как обычно, с утра получили боевую задачу. Сергей Луганский вспоминал; «…Мы с ним остались одни… Командир выглядел вялым, озабоченным. Я поинтересовался, не случилось ли что.
— Да ничего вроде особенного. Сон мне плохой приснился. И не выходит из головы.
— Бро-ось! Смотри — я перед полетом бреюсь! Бреюсь! На «тринадцатом» летал, и ничего. Не верю я в приметы.
— Да я и сам… Но вот смутно на душе как-то».
Луганский, который к тому времени был его заместителем, вызвался подменить, а Меркушеву посоветовал помыться в бане и хорошо выспаться. Но вскоре на КП полка позвонил командир дивизии Баранчук. Ему нужен был командир полка. Меркушева разыскали в деревне и привезли на аэродром. Требовалось заранее блокировать вражеские аэродромы, чтобы бомбардировочный корпус «петляковых» во главе с генералом И. Полбиным мог спокойно отбомбиться. Ввиду важности задачи комдив приказал Меркушеву лично возглавить истребительное прикрытие.
Погода в тот день была пасмурная, серенькая, высота облачности 600–800 м, видимость около двух километров. Самая неприятная для летчиков. Командир полка распорядился лететь «старикам» и лично повел шестерку истребителей в район города Яссы, Только самолеты поднялись в воздух, тут же затерялись в облаках. Ближе к цели облачность стала редеть. Вскоре в наушниках раздался твердый голос командира. Он заметил, что навстречу шли ФВ-190. Учитывая погодные условия, Меркушев принял решение рассыпаться и вести бой в одиночку, без ведомых. Так же поступил и противник. Командир первым завязал бой. Он отбил от группы «фоккеров» одну машину и погнался за ней. Враг пытался ускользнуть в облака, но командир прицепился к нему намертво. Через пару минут из облака вывалился настоящий факел: «фоккер» грохнулся на землю.
Летчики успешно отразили дтаку четырех «мессеров», но из-за облаков на них выскочило восемь «фоккеров»… Подбив одного иЗ них, наши летчики попали под ураганный огонь зениток противника. Один из снарядов угодил в мотор самолета командира полка. Машина загорелась.
Луганский увидел, как самолет Меркушева «обреченно летел к земле». Далее он пишет: «Нас… связывала фронтовая дружба, крепче которой, как это только знают однополчане, нет ничего на свете». И добавляет довольно странную фразу: «Много мне пришлось повидать на фронте, во многое поверить и во многом разувериться».
Понять ее могли только те, кто. знал дальнейшую судьбу сбитого в этом бою летчика. В трех изданиях воспоминаний С. Луганского фамилии В. Меркушева нет вообще! Вместо него полком командует не существовавший в действительности «Герой Советского Союза Федор Телегин», который в книге Луганского и погибает в этом бою под Яссами.
Меркушев остался жив. В том злополучном бою он получил два осколочных ранения в левый пах и правую ногу. Попытался дотянуть до расположения своих войск. Когда на нем загорелась одежда и начало обжигать тело, на высоте 500–600 м. летчик выпрыгнул с парашютом. Больше он ничего не помнил — потерял сознание. После приземления на мгновение увидел румынских солдат, еще пытался сопротивляться, когда чьи-то руки срывали с него Золотую Звезду и другие награды, стягивали с запястья часы. Потом снова потерял сознание.
В кармане гимнастерки пленного обнаружили партбилет, удостоверение личности, орденскую книжку, где указывалось о присвоении ему звания Героя Советского Союза и перечислялись полученные ордена. Но самое главное — блокнот с записями, которые характеризовали работу полка. В нем же были записаны позывные всех радиостанций на участке фронта!
Немцы применили все возможное, чтобы толкнуть Меркушева на путь измены. На все фронты прозвучало известие о том, что Меркушев сдался в плен. К нему проявили повышенный интерес. Два месяца в госпитале военнопленных в румынском городе Бакэу Меркушеву лечили ожоги ног и лица, а также полученные в воздухе раны. Тайком румынские санитарки кормили его сметаной, медом, маслом. Через полтора месяца его начали водить на допросы. Задумав бежать, он, оттягивая время, подтвердил сведения, отмеченные у него в записной книжке. Но подписывать свои показания летчик отказался, за что и был отправлен в гестапо.
Три недели он провел в одиночной камере. Допрашивали пять раз. Обвинив в подготовке побега, немцы избили летчика прикладами винтовок и сапогами. Пленника держали на голодном пайке — в сутки он получал два стакана воды и 200 грамм хлеба. Меркушев уже не мог самостоятельно передвигаться. В этом состоянии он подписал все свои данные ранее показания, в том числе о расположении штабов частей 1-го гшак и 5-й BA.
Офицера сочли перспективным для дальнейшей разработки и отправили в Германию. Лагерь близ города Бухау имел специальное назначение. Почти весь начальствующий состав был из власовцев. Цель была ясна — вербовка. Всех пленных там называли господами. Заключенные жили в камерах по 3–4 человека, пилили и кололи дрова для лагеря, таскали уголь. Их постоянно вызывали на беседы, говорили о Власове, его «истинно народном» правительстве в Праге. Предлагали вступить в РОА — Русскую освободительную армию.
Уже на следующий день по прибытии, Меркушева допрашивал грузный, уже начинающий лысеть мужчина.
— Ай-яй-яй, Меркушев, до чего же вы довели себя. Кожа да кости. Посмотрите в зеркало, на что вы похожи, — начал разговор вербовщик и продолжил: — За вас уже многое сказали ваши документы. А смерть, она одинакова для всех: и для Героя, и для рядового солдата. Но умирать, конечно, вам рановато. Все в ваших руках. Мы тоже уважаем храбрых солдат. Летчику и здесь найдется работа.
В тот же день повели в столовую. По пути к ним присоединилось еще пять летчиков-власовцев. Внутри столовой чистота, на столах цветы в красивых вазах, стены расписаны узорами. За каждым столиком сидело по шесть человек. На столе горячий борщ, на отдельных тарелках — куски баранины, сыр, колбаса, белый пшеничный хлеб. Большой выбор вин.
У Меркушева закружилась голова. Он готов был наброситься на еду, но терпеливо ждал.
Соседом по столу оказался некто Николай Лушпаев из Донбасса со своим «командиром» Брониславом Антилевским.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
