Redeemer of the nations, come;
Pure offspring of the Virgin's womb,
Seed of the woman, promised long.
Let ages swell Thine advent song.
{B латинском тексте буквально: «Великан в Своей двойной сущности, Устремляющийся пробежать предуготованное поприще»}. Здесь присутствует намек на «великанов» Быт. 6:4, которые, как считалось в ранней церкви, обладали двойной природой, будучи потомками «сынов Божьих», то есть ангелов, и «дочерей человеческих», и пророчески напоминали этим о двойной природе Христа, в соответствии с мистическим толкованием Пс. 18:6. См. также: Амвросий, De incarnat. Domini, с. 5.
О различных прочтениях: tropaeo, trophaeo и stropheo или strophio (strophium = «cineugulum aureum cum gemmis»), — см. Daniel, tom. i, p. 14.
Например, начало одного утреннего гимна, из Александрийского кодекса Библии, вошло в Те Deum дословно:
См. подробные критические исследования об этом гимне в Daniel, l с, vol. ii, p. 289
Этот прекрасный гимн, De gloria et gaudiis Paradisi, присутствует в приложении к шестому тому бенедиктинского издания Opera Augustini, в Daniel, Thesaurus, tom, i, p. 116, в Trench, Collection, p. 315 sqq., и других местах. Как и все гимны о Новом Иерусалиме, он основан на описании святого Иоанна из заключительных глав Апокалипсиса. Существует прекрасный перевод этого гимна на немецкий язык (автор Königsfeld) и на английский (автор Wackerbarth), часть его приводится в Neale, Mediaeval Hymns and Sequences, p. 59. В целом гимн очень хорош, но не вполне может сравниться с длинной поэмой Бернара из Клюни (XII века) о презрении к миру, которая проникнута той же ностальгией по небесам и которую Нил (р. 58) справедливо называет самым прекрасным из средневековых гимнов — как Dies irae он называет самым возвышенным, a Stabat Mater — самым патетическим. В оригинале не более 5000 строк. Нил дает замечательный перевод заключительной части начиная с «Hic breve vivitur», и фрагмент этого перевода, «То thee, О dear, dear Country» (p. 55), вполне достоин занять место в наших молитвенниках. Из этого и подобных средневековых источников («Urbs beata Jerusalem» и другие) родился знаменитый английский гимн «О mother dear, Jerusalem!» (31 строфа), который часто приписывают шотландскому священнику XVII века Дэвиду Дикинсону и который воистину стал матерью многих английских гимнов о Новом Иерусалиме. (См. о нем монографии: H. Bonar, Edinb., 1852, и W. С. Prime: «О Mother dear, Jerusalem», New York, 1865.) Августину также приписывают гимн О gens beata coelitum, описывающий блаженство обитателей небес, и Quid, tyranne! quid miraris? — о борьбе против тирании греха.
Иероним (De viris ill., с. 103) говорит о нем: «Elegans in versibus componendis Ingenium habet, multaque et brevia metro edidit». Нил вообще не упоминает о Дамасе. Дэниэл (Daniel, Thes.y i, pp. 8 and 9) приводит только два его гимна, Hymnus de S. Andrea и Hymnus de S. Agatha, последний — с регулярной рифмой, начинается так:
M arty ris ессе dies Agathae
Virginis emicat eximiae,
Christus eam sibi qua sociat
Et diadema duplex decorat.
Например, Th. Obbarius, Tub., 1845; Alb. Dressel, Lips., 1860.
Apotheosis, прославление Божественности Христа против ее оппонентов (1063 строки); Harmatigenia, о происхождении греха (966 строк); Psychomachia, о борьбе добра и зла в душе (915 строк); Contra Symmachum, об идолопоклонстве, и другие.
Καθημερινών = Diurnorum (мы назвали бы это «Христианским днем», по аналогии с «Христианским годом» Кебла), гимны к отдельным часам дня.
Περί στεφάνων, «О венцах», четырнадцать гимнов о многих мучениках, которые унаследовали венец вечной жизни. Многие из них невыносимо скучны и отличаются дурным вкусом.
De SS. Innocentibus, из двенадцатой книги Cathemerinon, в Prudentii Carmina, ed. Obbarius, Tüb., 1845, p. 48, в Daniel, tom, i, p. 124, и в Trench, p. 121.
Завершение десятого Cathemerinon, использовался древней церковью как погребальный гимн. Его переводили на немецкий язык Weiss, Knapp, Puchta, Königsfeld, Bässler, Schaff (в Deutsches Gesangbuch, no. 468) и другие. Тренч (Trench, p. 281) называет его «венцом славы поэзии Пруденция». Такого величия он нигде больше не достигал. Нил в трактате о латинской церковной поэзии, /. с, р. 22, приводит перевод нескольких его частей, сохраняя размер оригинала, но без рифмы: «Each sorrowful mourner be silent! / Fond mothers, give over your weeping! / None grieve for those pledges as perished: / This dying is life's réparation» {Замолчите, плачущие и скорбящие! / Любящие матери, перестаньте рыдать! / Никто да не печалится о них, как о погибших: / Эта смерть — возвращение к жизни}. Есть и другой перевод, Е. Caswall: «Cease, ye tearful mourners».
Такие, как prodeunt — mysterium, viscera — vestigia, fulgida — purpura, и т. д.
В Daniel, Thes., i, p. 160 sqq., приводятся обе формы, оригинальная и из римского бревиария.
Тренч не приводит их в своем сборнике, а вместо них включает в него несколько менее ценных поэм Фортуната, De cruce Christi и De passione Domini, написанные гекзаметром.
Daniel, i, p. 204.
Текст оригинала приводится в Daniel, i, p. 160. Перевод Нила, из Hymnal of the English Ecclesiological Society и Mediaeval Hymns, p. 6. В нем опущена вторая строфа, как в римском бревиарий.
В римском бревиарии две последние строки звучат так: «Qua vita mortem pertulit / Et morte vitam protulit».
Brev. Rom.: «Tulitque praedam tartari».
Daniel, Cod., i, p. 175 sqq. Прекрасный английский перевод этого гимна см. в Neale, l. с, р. 233.
Авзоний уступил пальму первенства этому своему ученику, написав о стихах Павлина:
Cedimus ingenio, quantum praecedimus aevo:
Assurget Musae nostra camoena tuae.
He путать с Клавдием Клавдианом из Александрии, самым одаренным латинским поэтом конца IV — начала V века. Приписываемые его перу христианские идиллии, послания и эпиграммы, вероятно, были написаны Клавдианом Мамертом из Вьенны (см. Н. Thompson, Manual of Rom. Lit., p. 204, и J. J. Brunet, Manual du libraire, tom. iii, p. 1351, of the 5th ed. Par., 1862), ибо Клавдий Клавдиан был язычником, что видно из явного свидетельства Павла Орозия и Августина (De Civit. Dei, ν, p. 26: «Poeta Claudia nus, quamvis a Christi nomine alienus», и т. д.), а также из его собственных эпиграмм, In Jacobum, magistrum equitum, где он с презрением отзывается о христианской вере.
Или, как говорит о подлинном богослове Григорий Назианзин, у них созерцание предшествовало действию, а действие — созерцанию, πράξις (религиозный образ жизни) έπίβασις θεωρίας (actio gradus est ad contemplationem), Oratio xx, 12 (ed. Bened. Paris, tom. i, p. 383).
Об этом, как очевидец, рассказывает Григорий Нисский (не Назианзин, как указывает Дж. X. Куртц, ошибочно цитируя Неандера, в своей обширной К. Gesch., i, ii, p. 99), Orat. de Deitate Filii et Spiritus S. (Opera, ii, p. 898, ed. Paris, 1615). В этом плане он сравнивает своих соотечественников с афинянами, всегда готовыми узнать что‑то новое.
Orat. xxvii, 2 (Opera, tom. i, p. 488). См. также Orat. xxxii (tom. i, p. 581); Carmen de vita sua, vers. 1210 sqq. (tom, ii, p. 737 sq.).
См. Engelhardt: Die angeblichen Schriften des Areop. Dionysius übersetzt und erklärt, 1823, 2 Parts; Ritter: Geschichte der christl. Philosophie, Bd. ii, p. 515; Baur: Geschichte der Lehre von der Dreieinigkeit, ii, 207 f., и его Geschichte der Kirche, IV — VI век, p. 59 ff.; Joh. Huber: Die Philosophie der Kirchenväter, pp. 327–341; а также статья К. Vogt, в Herzog, Encycl. iii, p. 412 ff.
См. Clausen: De Synesio philosopho, Hafn., 1831; Huber: Philos, der Kirchenvater, pp. 315–321; Baur: Church Hist, from the fourth to the sixth century, p. 52 ff., W. Möller, в Herzog, Encycl., vol. XV, p. 335 ff.
О влиянии философии на отцов церкви см. Ritter, Geschichte der christl. Philosophie; Ackermann, and Baur: Ueber das Christliche im Piatonismus; Huber, Philosophie der Kirchenväter (Munich, 1859); Neander, Dogmengeschichte, i, p. 59 sqq.; Archer Butler, Lectures on Ancient Philosophy; Shedd, History of Christian Doctrine, vol. i, ch. 1 (Philosophical Influences in the Ancient Church); Alb. Stöckl: Geschichte der Philosophie des Mittelalters, Mainz, 1865, 2 Bde.
См. т. I, §75 и 76.
Ad Scrap. Ер. i, cap. 28 (Opera, tom, i, pars ii, p. 676): Ίδωμεν… τήν τής αρχής παράδοσον καί διδασκαλίαν καί πίστιν τής καθολικής εκκλησίας ήν ό μεν κύριος εδωκεν, οί δέ απόστολοι έκήρυξαν, καί οί πατερες έφύλαξαν. Войт (Voigt, Die Lehre des Athanasius, &c, p. 13 ff.) даже объявляет Афанасия защитником основного принципа протестантизма — принципа высшего авторитета и достаточности Писания, которое само помогает себя истолковывать; Мелер же пытается объявить его защитником римско–католических принципов. и тот, и другой неправы, отстаивая свои предубеждения в ущерб исторической правде.
