на континенте Эллады, – почти в 200 судов. Во время Ксерксова нашествия афинянам пришлось пережить тяжелые испытания – покинуть город и предоставить его врагу на разорение; кто не мог сражаться, должен был спасаться на Саламин, в Трезену и другие пункты; а способные носить оружие должны были сесть на корабли. Фемистокл и ареопаг действовали в этот момент рука об руку. Не было денег на содержание войска, и ареопаг прибегнул к чрезвычайным мерам: он – по-видимому, из храмовых сумм – роздал каждому по 8 драхм и тем способствовал посадке войск на суда; неимущим беглецам также выдано было пособие. Зато Саламинская битва (480 г.) вознаградила за все перенесенное; она была полным торжеством для афинян и, в частности, для Фемистокла. «Деревянные стены» кораблей спасли Элладу…
Итак, Фемистокл преобразовал Афины в морскую державу. С суши центр тяжести перенесен был на море. А это, в свою очередь, оказало влияние на весь строй жизни Афин. Клисфенова конституция имела в виду население земледельческое; с ее точки зрения это была главная сила и опора государства. Теперь выдвигаются новые элементы, другие классы и профессии, преимущественно «корабельная чернь», по выражению древних авторов, не сочувствовавших крайней демократии. Для снаряжения флота пришлось привлечь к службе и фетов; по принципам же Солонова законодательства повинностям должны соответствовать и права; таким образом, это значило дать четвертому классу граждан право на те преимущества, которые до тех пор составляли достояние первых трех классов. Победы при Саламине и при Микале (479 г.) должны были поднять дух этой «корабельной черни», преисполнить ее сознания своей силы. После отражения врага и исчезновения крайней опасности рабочие, матросы, ремесленники стали стекаться в Афины, а особенно в гавань Пирей; тем более что и подать с метеков, по крайней мере, на время, была тогда отменена. Пирей стал кишеть самым разнообразным людом; он был гораздо демократичнее самих Афин.
Меры Фемистокла имели, следовательно, результатом большую демократизацию Афин. Это отлично понимали еще в древности: часто тогда еще отмечалась связь между развитием морского могущества Афин и развитием их демократии. Недаром Тридцать тиранов, властвовавших в Афинах в конце V в. до Р.Х., в господстве на море видели корень ненавистной для них демократии. У Платона море называется «наставником в дурном», а Фемистоклу ставится в упрек, что он стойких гоплитов превратил в корабельщиков и моряков, что, отняв у граждан копье и щит, он довел афинский демос до скамьи гребцов и до весла. Недаром о Фемистокле говорили то же, что так часто повторяли о Перикле, – что он усилил демократию больше, чем следовало, что он возвысил демос над аристократами, преисполнил его дерзкой смелости, что при нем вся сила перешла в руки моряков, гребцов и кормчих…
Платейской битвой (479 г.) закончился первый период борьбы греков с персами, период, который может быть назван борьбой за существование независимой Эллады. Тяжеловооруженная пехота греков одержала победу над легкими персидскими полчищами, вооруженными большей частью луком и стрелами. Победил свободный гражданин-грек: он знал, за что он сражается; он был проникнут сознанием всей важности борьбы, был воодушевлен любовью к родине, свободе, и это удесятеряло его силы. Одолел тот, кто проявил «больше нравственной энергии, упорства, кто лучше умел страдать, умирать». Маленькая Греция устояла в борьбе с громадной Персидской державой [90], ибо сила измеряется не одним числом квадратных миль и количеством населения: в истории решающее значение имеют нередко силы нравственные – в широком смысле слова, измерить которые с точностью, конечно, нельзя, но присутствие и влияние которых несомненно. Притом в Греции, с ее гористой местностью, с ее узкими проходами, вроде Фермопильского ущелья, и проливами, подобными Саламинскому, неприятель не мог развернуть все свои силы, и сама многочисленность их была гибельна для персов; при Саламине, например, персидские корабли сталкивались один с другим.
События, пережитые Элладой, и особенно Афинами, в эпоху борьбы с персами, потрясения, испытанные тогда, и одержанные победы оставили глубокий, неизгладимый след в их истории.
Если прежде центр тяжести греческой истории был преимущественно в колониях, особенно в Малой Азии, где и сосредоточивалось культурное и политическое развитие греков, то теперь первая роль во всех отношениях принадлежит уже метрополии, европейской Элладе.
Научная, литературная, художественная, вообще духовная деятельность народа тесно связана с его внешней деятельностью и со всеми другими сторонами его жизни. Их соединяют часто незримые, но неразрывные нити. За торжеством в борьбе с внешним врагом мы часто наблюдаем подъем народного духа, развитие национального самосознания, умственных и нравственных сил народа. Так было и в Греции после отражения персов. Вслед за победоносной борьбой с опасным врагом, потребовавшей напряжения всех сил, греческий гений раскрывается во всем своем ослепительном блеске. Эллины еще более сознают свое превосходство над «варварами». Их кругозор и сфера деятельности расширяются. Наступает для Греции пора высшего процветания умственного и художественного, даже экономического, – та пора, которую называют веком Перикла.
Во всех отношениях тут первое место принадлежит Афинам.
Греко-персидские войны вызвали крупную перемену и во взаимном положении греческих государств. Первенствовавшая дотоле Спарта начинает терять свое исключительное преобладание. Во время борьбы за существование независимой Эллады она действует вяло, держится слишком себялюбивой, близорукой политики. Иное дело Афины: они являются очагом национального сопротивления варварам, душой его, спасителями Греции, истинными представителями общеэллинских интересов. Борьбу с персами афиняне вынесли главным образом на своих плечах. Стоит вспомнить лишь о Марафоне, Саламине, даже о Платеях, где они тоже обнаружили такое мужество; стоит вспомнить о их твердости во время переговоров с Мардонием, о их страданиях во время двукратного опустошения персами Аттики. Сам Дельфийский оракул в ту критическую минуту изменил делу Эллады и своими изречениями одобрял поведение малодушных и изменников и наводил ужас на патриотов. Но несмотря на его зловещие предсказания, афиняне не пали духом, сохранили мужество и бодрую энергию. Ради спасения Эллады они уступают спартанцам в вопросе о начальстве над флотом, собравшимся у Артемисия. Они будят Спарту, которая, надеясь на укрепления Истма, погрузилась было в полное бездействие и равнодушно смотрела на опустошение Аттики Мардонием, полагая, что больше уже не нуждается в Афинах; лишь после крайней настойчивости афинян совершилась отправка войска в Среднюю Грецию с царем Павсанием во главе.
После битвы при Микале, когда решался вопрос о дальнейшей судьбе малоазийских греков и когда Спарта остановилась перед трудностью защиты колоний и готова была бездействовать, Афины смело берут в свои руки это дело. Во второй период борьбы греков с персами война должна была вестись преимущественно на море, и таким образом Афины, располагавшие флотом, являлись тут уже, несомненно, главной силой.
Так во время борьбы Греции с персами падало обаяние Спарты, а влияние и значение Афин возрастало, а это, конечно, должно было повлечь за собой их взаимное соперничество и вражду. Уже тут, следовательно, начало того дуализма, который является характерной чертой последующей греческой истории V в. до Р.Х.
После отражения персов Афины, можно сказать, внезапно очутились во главе большого союза, сделались могущественной державой, и прежние порядки и учреждения во многом должны были измениться: если они удовлетворяли потребностям и нуждам маленькой страны, то новому положению теперь уж во многом решительно не соответствовали.
Война с персами была войной народной; тут участвовало не одно сословие, а весь народ, и только при таком участии и полном воодушевлении массы возможна была победа. При Саламине, например, победил флот, а тут главная сила была в фетах. Таким образом, удачный исход борьбы неминуемо повлек за собой неудержимое стремление к равенству,
