Филип Шафф - История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.

1945

Из нескольких фрагментов Григория Нисского, собранных и переведенных (на немецкий язык) в Humboldt, Ζ. с, р. 29 f.

См. Ulimann, Gregor von Nazianz, p. 210 ff.

l. с, p. 30.

Ер. xίν. Γρηγορίω έταίρώ (tom. iii, p. 132, ed. nova, Paris. Garn.), изящно воспроизведено Гумбольдтом по–немецки, l. с, р. 28, с замечанием: «В этом простом описании пейзажа и лесной жизни выражены чувства, которые больше соответствует современным, чем дошедшим до нас из греческой и римской древности».

Обращенном к его другу Григорию, Ер. ii, с. 1 (tom, iii, p. 100).

С этой молитвой Давида, Пс. 30:6, покинул этот мир и Лютер.

Григорий Назианзин, Orat. xliii, 63, p. 817 sq.

K. Хазе (§102) так кратко и точно характеризует его: «Поклонник Либания и святого Антония, ревностно относящийся к науке и к монашеству, величайший из руководителей церкви».

Первый в tom, i, второй в tom. iii, ed. Garnier. Оба включены в Thilo, Bibliotheca Patr. Graec. dog т., tom. ii.

Έξαήμ€ρον, или Homiliae ix in Hexaëmeron. Opera, i, pp. 1–125, ed. Garnier (new ed.). Подробный анализ этих проповедей дан в Schröckh, xiii, pp. 168–181.

Moralia, или краткие этические правила, Constitutiones monasticae, &с, torn. ii.

В том числе некоторые поддельные, некоторые с сомнительным авторством и некоторые, принадлежащие другим лицам. Tom. iii, pp. 97–681. Нумерация у Гарньера отличается от нумерации предыдущих издателей.

То, что он был женат, видно из его собственной оговорки в De virginitate, с. 3, где под Феосебией он понимает свою жену (а не сестру, как думали некоторые из ранних римских ученых и как считает Rupp, l. с, р. 25), и из послания Григория Назианзина с соболезнованиями, Ер. 95. Он жалуется, что его прославление παρθενία больше не может принести желанных плодов. Похоже, Феосебия была еще жива в 384 г. Григорий Назианзин в своем кратком панегирике ей говорит, что она соперничала со своими шуринами (Василием и Петром), которые были священниками.

В своем диалоге De anima et resurrectione (Περί ψυχής καί αναστάσεως μετά της ίδίας αδελφής Μακρίνης διάλογος), Ορρ. iii, 181 sqq. (ed. Morell., 1638), издано отдельно — J. G. Krabinger, Lips., 1837, и в недавнее время, вместе с биографией его сестры, Franc. Oehler, с переводом на немецкий, Leipz., 1858. Последнее издание является в то же время первым томом проекта «Избранной библиотеки отцов церкви», где текст оригинала представлен вместе с новым немецким переводом. Диалог был написан после смерти его брата Василия и в связи с ней.

Григорий Нисский, Περίτου βίου της μακαρίας Μακρίνης.

Никифор Каллист, H. Е., xiii, 13. Эти дополнения использовались за несколько лет до 381 г., они есть у Епифания, Anchorate, п. 120 (tom, ii, p. 122).

Λόγος κατηχητικός ό μέγας занимает достойное место рядом с похожим трудом Оригена, De principiis. Отдельное издание, греческое и латинское с примечаниями, — J. G. Krabinger, Munich, 1888.

Неxаёmeron Григория дополняет Нехаётегоп его брата Василия и рассматривает наиболее туманные метафизические вопросы, связанные с этой темой. Его книга о «Творении человека», хотя она и была написана раньше, может рассматриваться как продолжение «Гексамерона»; в ней прекрасно освещены духовное царское достоинство и назначение человека, для которого мир был сотворен и украшен, словно дворец.

О его отношении к Оригену см. приложение в Rupp, l. с, pp. 243–262.

Так замечательно характеризует его К. Хазе в своей Lehrbuch, р. 138 (7th ed.). Характерно суждение Гиббона (Decline and Fall, ch. xxii): «К его имени добавили титул святого, но нежность его сердца и изящество его гения бросают более приятный отблеск на память Григория Назианзина». Похвалив «нежность его сердца*, скептический историк делает очередной выпад в адрес древней церкви, добавляя в примечании: «я хочу сказать только, что таким он был по природе своей, когда его не ожесточало или не воспламеняло религиозное рвение. Из своего уединения он призывал Нектария преследовать еретиков Константинополя».

По поводу места и времени его рождения существуют разные мнения. Согласно Свиде, Григорию было более девяноста лет, то есть, если он умер в 389 или 390 г., он должен был родиться около 300 г. С этим согласились Пажи и другие римские богословы, готовые на любые допущения, только бы избежать скандала в связи с тем, что у канонизированного церковью отца рождались дети уже после рукоположения его в епископы; но их позицию невозможно согласовать с тем фактом, что Григорий, по его собственному свидетельству (Carmen de vita sua, ν, 112 и 238, также Orat., ν, с. 23), учился в Афинах одновременно с Юлианом Отступником, то есть в 355 г., и покинул Афины в возрасте тридцати лет. См. Tillemont, tom. ix, pp. 693–697; Schröckh, part xiii, p. 276, и замечательную монографию Ullmann, p. 548 sqq. (которую я особо использую при написании этого раздела).

Это противоречит явной заповеди любить своих врагов, Мф. 5:44 и далее. Заповедь Иоанна в его втором послании, 2 Ин. 5:10,11, которую можно было бы процитировать в оправдание Нонны, касается не язычников, а еретиков–антихристиан.

Ему явились две покрытые накидками девы неземной красоты, которые назвали себя Чистота и Целомудрие, — спутницы Иисуса Христа и тех, кто отказался от всяких земных связей ради совершенной жизни благочестия. Призвав юношу присоединиться к ним в духе, они снова вознеслись на небеса. Carmen, iv, ν, 205–285.

Οίον κακόν ή 'Ρωμαίων τρέφει.

Эти Invectivae или λόγοι στηλοτευτικοό приведены в бенедиктинском издании, tom. i, pp. 78–176, как третья и четвертая из проповедей Григория по старому порядку, а по новому — четвертая и пятая.

Этому Кесарию, который позже был лечащим врачом константинопольского императора, многие вслед за Фотием приписывают сохранившееся до сих пор собрание богословских и философских размышлений, Dialogi iv sive Quaestiones Theol. et philos., 145, — но на это нет веских оснований. См. Fabricius, Bibl. Gr., viii, p. 435. Он был истинным христианином, но крестился только незадолго до смерти в 368 г. Его мать Нонна шла за похоронной процессией в белом платье в знак радости. Позже, подобно брату Григорию, сестре Горгонии и матери, он был причислен к лику святых Католической церкви.

Ullmann, l. с, р. 50.

Epist. ix, p. 774, по старой нумерации, или Ер. vi по новой (ed. Bened. ii, p. 6).

Гиббон (гл. xxvii) весьма несправедливо приписывает этот поступок Василия иерархической гордости и намерению оскорбить Григория. Василий отнесся не лучше и к родному брату, ведь Нисса — также незначительный городок.

Муки оскорбленной дружбы трогательно описаны Григорием в следующих строках поэмы о его собственной жизни (De vita sua, vss. 476 sqq., tom. ii, p. 699, Bened. ed., или tom. iii, 1062, Migne ed.):

Гиббон (гл. xxvii) цитирует этот отрывок с восхищением, хотя, что характерно, опускает стихи 479–481, в которых говорится о согласии в вере; он умело приводит параллель из Шекспира, который никогда не читал Григория Назианзина, но выражает сходные чувства во «Сне в летнюю ночь», где Елена столь же патетически жалуется на свою подругу Ермию.

Гиббон пишет:

«Он торжественно протестует, что никогда не заключал духовного брака с такой отвратительной невестой».

Orat. xii, 4; tom. i, 249 sq. (Migne ed., tom. i, p. 847).

Orat. xviii. Επιτάφιος είς τον πατέρα, παρόντος Βασιλείου (ed. Bened., tom. i, pp. 330–362; Migne ed., i, 981 sqq.).