смерть – либо от рук разъяренных бунтарей, либо от татарской стрелы или сабли. И «ободрил людей…», усмирил княжеским словом «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Восстановил в городе порядок, организовав неуправляемую толпу в боеспособное ополчение, встретившее татарву во всеоружии. Остей объявил город на осадном положении, запретил покидать его дезертирам из числа бояр, а у тех, кто бежал, провел конфискацию имущества, разрешив вскрыть погреба и раздать «мед» для ублажения возмущенного люда. Возможно, повелел наказать наиболее активных крикунов и паникеров по законам военного времени. «И затворился… в осажденном граде с множеством народа, с теми горожанами, которые остались, и с беженцами, собравшимися кто из волостей, кто из других городов и земель. Оказались здесь в то время бояре, сурожане, суконщики и прочие купцы, архимандриты и игумены, протопопы, священники, дьяконы, чернецы и люди всех возрастов – мужчины, и женщины, и дети». Остей лично назначал начальников отрядов, началось обучение войск, каждому горожанину отвели место на крепостной стене, готовилась смола, вода для тушения пожаров, взято на учет продовольствие, создан резерв. На стенах Москвы появилось даже новейшее вооружение того времени – первые пушки «тюфяки», стрелявшие камнями, а также самострелы и пороки, то есть, катапульты. Неизвестно, были ли эти «тюфяки» местного производства или их привезли литовские дружинники, пришедшие вместе с князем. Тохтамыш подступил со своей ордой к городским стенам 23 августа. Сначала появился передовой татарский отряд, посланный для разведки местности. Первым делом его воины осведомились у защитников, в городе ли князь Дмитрий. Получив отрицательный ответ, они стали проводить рекогносцировку, осыпаемые оскорблениями и насмешками москвичей, подумавших было, что немногочисленные басурманские всадники – это и есть всё татарское воинство. Однако, когда подошли основные силы, горожанам было уже не до смеху…
Начался штурм. Возглавляемые молодым князем Остеем москвичи и литовские дружинники, пришедшие вместе с князем, три дня мужественно отбивали яростные атаки татар. Ордынцев, карабкавшихся на стены, поливали горящей смолой и кипятком, по ним били из «тюфяков», катапульт и самострелов. Защитники же города несли большие потери от стрел искусных татарских лучников. Но и у русских были меткие стрелки.
Оборона Москвы от хана Тохтамыша. Худ. A. M. Васнецов
Потеряв за время трехдневного штурма множество воинов, Тохтамыш так и не взял город. Крепость высилась перед ним неприступной твердыней. И тогда, не сумев одолеть защитников города силой оружия, хан решился на хитрость. В этом ему помогли предатели – суздальские княжичи Василий и Семён, а также нижегородские князья, бывшие в татарском войске. Изменники, подойдя к стенам города, стали кричать оборонявшимся: «Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинны вы и не заслуживаете смерти, ибо не на вас он войной пришел, но на Дмитрия, враждуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только выйдите нему навстречу с почестями и дарами, вместе со своим князем, так как хочет он увидеть город этот, и в него войти, и в нем побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите».
Москвичи и князь Остей поверили негодяям. Как-никак Василий и Семен были родными братьями княгини Евдокии, супруги Дмитрия Донского. А может, сказалась озлобленность на великого князя Дмитрия Ивановича, бросившего Москву на произвол судьбы. И поплатились за свою доверчивость: «И отворили ворота городские, и вышли со своим князем и с дарами многими к царю, также и архимандриты, игумены и попы с крестами, и за ними бояре и лучшие мужи, и потом народ и черные люди». Князь Остей шел впереди процессии. Возможно, он предчувствовал свою гибель, но надеялся своей собственной смертью отвратить беду от людей. Внезапно татары набросились на безоружных москвичей и стали их рубить саблями. Князь Остей был убит первым. Стоит обратить внимание, что Остея убили, а не взяли в плен, хотя за литовского князя можно было получить большой выкуп. Видимо, так велика была ненависть хана Тохтамыша к юному герою, посмевшему оказать сопротивление! Татары ворвались в город и устроили страшную резню, сполна отплатив московитам за унижение, испытанное ими на Куликовом поле. В ходе резни погибло 24 тысячи человек. Когда великий князь Дмитрий вернулся в Москву, то увидел «дым, пепел, землю окровавленную, трупы и пустые обгорелые церкви». Московия впала в уныние и печаль. Через два года после победы на Куликовом поле московские обозы вновь потянулись в Орду с данью. Любопытно, как развивались бы события, если бы Остей отстоял Москву?
Дела литовские
Долго Литва оставалась зажатой между агрессивной Москвой и мощной католической Европой. В связи с этим Гедимин позволил своим подданным принимать католичество. К тому же он, наверное, учитывал, что, кроме веры, у литовцев была еще одна важная причина для союза с поляками. Литовцы постоянно совершали набеги на Польшу, и прежде всего на Мазовию, откуда привозили местных девушек. Так начался мощный процесс польско-литовской интеграции.
Напомню чудесную балладу Адама Мицкевича, переведенную А. С. Пушкиным: «Три у Будрыса сына, как и он, три литвина…» Старик-литвин посылает сыновей на войну: одного – грабить русских в богатом Новгороде, другого – на Балтику против крестоносцев, проклятых «крыжаков», а третьего сына шлет в Польшу:
В Польше мало богатства и блеску,Сабель взять там не худо, но уж верно оттудаПривезет он мне на дом невестку.Нет на свете царицы краше польской девицы.Весела, что котенок у печки,И как роза румяна, а бела, что сметана;Очи светятся, будто две свечки!Был я, дети, моложе, в Польшу съездил я тожеИ оттуда привез себе женку;Вот и век доживаю, и всегда вспоминаюПро нее, как гляжу в ту сторонку.
Конец баллады таков: все трое сыновей отправились в Польшу и привезли оттуда по невесте.
Предпосылки для развития польско-литовских отношений были: Польша, не задетая пассионарным толчком, находилась в состоянии глубокого кризиса, Мазовия граничила с владениями Ордена, захватившего Пруссию, Малая Польша (историческая область с центром в Кракове) с трудом избавилась от господства чехов, которых изгнал король Владислав Локетек.
После ухода династии Пястов (1370) власть в стране перешла к французу Людовику Анжуйскому, а он в свою очередь передал корону своей дочери Ядвиге. Но когда дочь захотела выйти замуж за понравившегося ей Вильгельма, сына Леопольда Австрийского, вмешались магнаты и настояли, чтобы королева ради интересов Польши сочеталась с Ягайло. Такой политический союз смог усилить Польшу и Литву для борьбы с немецкой экспансией. В итоге Вильгельм был отправлен назад в Австрию, а Ядвиге пришлось пойти к алтарю с наскоро покрещенным литвином.
Женившись на Ядвиге, Ягайло стал полноправным властителем объединенной Польши и Литвы и приказал всем нехристианам Литвы принять католичество. Так состоялась Кревская уния
