Все это становилось великолепной базой для шпионажа, экономических диверсий, работы с оппозицией. Оказывалось и влияние на “обшественное мнение”. Так, гамбургские банкиры Варбурги находились в родстве с российскими банкирами Гинзбургами. Связанными с олигархом Дмитрием Рубинштейном. Который через подставных лиц перекупил газету “Новое Время” — самую популярную тогда среди интеллигенции, считавшуюся самой “смелой”, сплошь гонящей всякие “разоблачения” и скандалы (словом, представлявшей нечто вроде нынешнего канала НТВ).
На новый, более высокий уровень подрывная работа против России вышла через посредство Израиля Лазаревича Парвуса — социал-демократа, масона, “героя” прошлой революции. После нее он временно отошел от партийной возни, занялся более солидными делами, сколотил капиталец и устроился финансовым советником правительства Турции. В данном качестве поучаствовал в подготовке чудовищного армянского геноцида. За этим преступлением тоже стояли “силы неведомые”, действовавшие через турецких масонов, входивших в правящую партию “Иттихад”. Ход, как обычно водится у “сил неведомых”, был многосторонним. Во-первых, армяне являлись главными проводниками пророссийской политики на Ближнем Востоке. Во-вторых, армянский капитал удерживал господствующее положение в ближневосточной торговле, банках. А в-третьих, на армянах держалась вся экономика Османской империи — товарное сельское хозяйство, промышленность, внутренняя торговля.
Соответственно и выигрыш получался трояким. Подрывались позиции России в ближневосточном регионе. Место конкурирующего армянского капитала занимал сионистский. И, хотя резня организовывалась через турецкое правительство, руками турок, но в результате разрушалось хозяйство Османской империи. Что предопределяло ее будущее крушение и распад. В том числе выделение независимой Палестины-Израиля.
Ну а Парвус, поработав на одном поприще, перешел на другое. Весной 1915 года он предложил услуги Германии и представил свою программу: “Русская демократия может реализовать свои цели только посредством полного сокрушения царизма и расчленения России на малые государства. Германия, со своей стороны, не добьется успеха, если не сумеет возбудить крупномасштабную революцию в России. Русская опасность будет, однако, существовать даже после войны, до тех пор, пока русская империя не будет расколота на свои компоненты. Интересы германского правительства совпадают с интересами русских революционеров”.
В Берлине его идеи понравились, и он составил подробный план тайной войны, который одобрили канцлер Бетман-Гольвег, министр иностранных дел Ягов, статс-секретарь Циммерман, начальник генштаба Фалькенгайн, командующий Восточным фронтом Гинденбург и его начальник штаба Людендорф. Одобрил и сам кайзер. Министерство иностранных дел сразу же выделило Парвусу 2 млн марок на работу по разрушению России, потом еще 20 млн, а осенью 1915 г. еще 40 млн.
Для достижения поставленных целей Парвус предусматривал консолидацию всех сил, способных вести раскачку России. Он вел переговоры с сепаратистами и националистами всех мастей, централизовав деятельность их разнородных организаций. Соблазнил “дружить” Ленина, гарантировав ему щедрое финансирование. Но не только Ленина, а и Троцкого. И часть меньшевиков — так называемых “интернационалистов” Мартова (в отличие от меньшевиков-“оборонцев” Плеханова). Чтобы объединить эти течения социал-демократии на “общее дело”, преодолеть их взаимную неприязнь, в сентябре 1915 г. была проведена Циммервальдская конференция. А в Копенгагене Парвус создал штаб, направлявший и координировавший социалистическую пропаганду. Отсюда распределялись деньги, через Швецию и Норвегию переводились в Сибирский, Внешнеторговый и другие российские банки, связанные с немцами. И шли на финансирование забастовок, стачек, подпольной деятельности…
Тем не менее Россия держалась. Стояла. Успешно преодолела военные кризисы. И стала побеждать, круша на фронтах своих врагов. Естественно, несла при этом и потери. И чтобы возместить урон, понесенный в сражениях Брусиловского прорыва, и подготовиться к решающему удару, намеченному на следующую кампанию, в конце 1916 года был проведен очередной призыв резервистов и ратников ополчения. На этот раз было решено призывать даже ссыльных. Среди них был призван и Сталин. Надел шинель, получил винтовку и стал рядовым 15-го запасного Сибирского полка. Свердлов был намного моложе Иосифа Виссарионовича. И здоровье имел отменное — ради упражнений по несколько раз переплывал на лодке Енисей в бурную погоду, за сотни километров на веслах путешествовал. Но в армию почему-то не попал. То ли сам счел для себя недостойным шагистикой заниматься и команды на плацу выполнять, позаботился о медицинской или иной “отмазке”. То ли власти сочли его более опасным врагом России, чем Сталин. Что ж, если так, то они не ошиблись.
Но давайте на время оставим Якова Михайловича в сибирской глуши, где ничего особенного, собственно, не происходило, и посмотрим, что творилось в России. В прошлой главе я упомянул о подрывной работе, которую развернули ее противники. Но стоит помнить, что основной вклад в раскачку нашей страны, приведшую к катастрофе Февраля 1917 г., внесли отнюдь не противники. И не большевики с сепаратистами, на которых они делали ставку. Нет, основной вклад внесли российские союзники! И вполне патриотические либералы. Настроения нашей стране царили такие, что пораженческая и пацифистская агитация, финансируемая Германией, не имела и не могла иметь успеха. Поэтому вплоть до Февраля прогерманские эмиссары воздействовали на массы сугубо “патриотическими” логунгами. Смыкаясь в этом с думской либеральной оппозицией.
Началась-то война вообще единодушным порывом и кажущимся сплочением всей России. Прекратились забастовки. Политические партии прекратили свою обычную грызню, и либералы решили “заключить мир” с правительством. В Думе левый Милюков и правый Пуришкевич публично обменялись рукопожатием, отложив разборки до мирного времени. А национальные фракции — поляки, латыши, литовцы, татары, евреи и т. п., приняли общую декларацию, в которой выражалось “неколебимое убеждение в том, что в тяжелый час испытания… все народы России объединены единым чувством к Родине, твердо веря в правоту своего дела, по призвыу своего Государя готовы стать на защиту Родины, ее чести и достоинства”.
“Общественность” быстро сорганизовалась для помощи фронту. Возник “Союз Земств и Городов” во главе с кн. Г.Е. Львовым — сперва для помощи больным и раненым, потом он стал брать на себя и вопросы снабжения армии, привлек для этого 1300 мелких и средних предприятий, десятки тысяч кустарных мастерских, открывал в войсках питательные пункты, бани, парикмахерские. Создавались губернские и фронтовые комитеты “Земгора”. Позже было созвано Особой Совещание по обороне из представителей банков, промышленников, общественных деятелей, руководителей военного ведомства. Был организован и Центральный военно-промышленный комитет под председательством депутата Думы А.И. Гучкова, координировавший работу 220 местных военно-промышленных комитетов и объединивший таким образом в общую структуру все заводы и фабрики, работавшие на оборону. Под эгидой ВПК было создано 120 новых заводов.
Однако в искренности патриотических общественников и предпринимателей можно было очень и очень усомниться. “Земгор” и ВПК стали для них первостатейными “кормушками”. Скажем, 3-дюймовая пушка, произведенная на казенных заводах, обходилась государству в 7 тыс. руб., а через ВПК — 12 тыс. Барыши русских промышленников на поставках для армии достигали 300 %, а случалось, что и до 1000 %. Изначально капитал “Земгора” составлял 600 тыс. руб., собранных по подписке — постепенно бюджет был доведен до 600 млн., и уже не частных, а казенных денег, их требовали их у государства. И “Земгор” выступал, по сути, торговым посредником, имея на этом солидный куш. Оклады земских чиновников были в 3–4 раза выше государственных, а протекающие через них огромные средства расходовались совершенно бесконтрольно, вызывая массу злоупотреблений.
Впрочем, это было общим явлением во всех воюющих государствах, везде промышленики и бизнесмены неплохо грели руки на войне. Но российская либеральная “общественность” держала еще и увесистый камень за пазухой. Рассматривала войну в союзе с демократическими Англией и Францией как залог предпосылку собственных политических успехов. И утверждалось, что главным итогом должны стать, “не победы царя, а победы демократии”. А те же “Земгоры”, Особые Совещания и ВПК служили не только для снабжения армии, но и для структурирования оппозиции. Превращались в легальные и разветвленные подрывные организации.
