него нет шансов на победу. Он обыграл противника стратегически, совершив неожиданный фланговый маневр, навязав противнику фантастический темп, не дающий времени осмыслить происходящее, проявив смелую изобретательность в методике боя что в обороне, что в наступлении. И добился решительной и полной победы. На юг, к Риму, он устремился с верой в свои силы. Был октябрь 312 года.
Равенна
Но полную победу торжествовать было рано. В Риме у Максенция была огромная и даже не думающая об измене своему императору армия. Случись на месте Максенция быть его отцу, Максимиану Геркулию, и тогда шансов на победу у Константина было бы немного. Константин – и это очевидно – обладал большим талантом, прекрасной армией, однако численно уступающей и утомленной боями и быстрыми переходами. На стороне Максимиана были огромный военный опыт и личная отвага, а также многочисленная, сытая и отдохнувшая армия. Но вместо покойного Максимиана был Максенций, в полководческом деле явление весьма заурядное, к тому же лишенное элементарной мужественности. Он, конечно, предпочел бы отсидеться за могучими римскими стенами, которых в свое время убоялся даже Ганнибал. Для такого военачальника, как Максенций, это было бы не худшим вариантом. Однако на длительную осаду можно было решиться только в том случае, если бы население Вечного города единодушно поддерживало императора.
Но город затаил ненависть и готов был взорваться мятежом. Собственно, Константин на мятеж и рассчитывал. Пожалуй, его решительность в немалой степени имела в своем основании именно этот фактор. Римляне, с нетерпением ожидая армии Константина, на это все же не решились. Но и Максенций вынужден был вывести свои легионы из города. Окрестности Рима знали за историю множество сражений, много их еще будет и в последующие века. В Лациуме достаточно места для расположения большой армии, желающей использовать свое численное преимущество. Максенций, не долго думая, вывел свои легионы (от 75 до 100 тысяч человек) к Мильвиеву мосту, расположенному в трех верстах от нынешней Пьяццадель-Попполо, на северной стороне старого римского Марсова поля. Здесь обычно проходили сборы республиканских легионов на Мартовских идах, здесь обычно упражнялись легионеры, здесь же и собирались издревле войска, чтобы выступить в поход, и если путь их лежал на север, то они шли именно по этому мосту и далее по Фламиниевой дороге.
Мильвиев мост
Он существует и сегодня, этот мост. Правда, последние поколения знают его как «мост поцелуев», и именно с него началась в 1992 году традиция вешать на ограждения мостов замки в знак прочности брачных уз и вечной любви. Впервые этот мост упоминается Титом Ливией в 207 г. до Р.Х. – тогда это была деревянная конструкция. Свой нынешний шесигарочный профиль, поднятый на высоту четырехэтажного дома над Тибром, мост приобрел, когда его в камне перестроили по приказу цензора Марка Эмилия Скавра в 109 г. до Р.Х., во время Югуртианской войны.
Впоследствии кто только не вступал на этот мост, чтобы войти в Рим – и Юлий Цезарь, «перешедший Рубикон», и Карл Великий, в иллюзиях о восстановлении Римской империи, и Оттон Великий, в надежде образумить римских баронов-кардиналов, и католический король Карл V, невольно наносящий фатальный удар по католицизму, и Наполеон Бонапарт в гордыне о мировом господстве… Именно по этому мосту в Рим въедут Бруналески и Донателло, Леонардо да Винчи и Микельанджелло, Рафаэль и Боттичелли. И все русские путешественники, и все русские пенсионеры Академии художеств, художники и архитекторы не минуют его. Именно по этому мосту отправится из Рима останавливать орды Аллариха папа Лев Великий. Всего 9 метров в ширину и целых 136 метров в длину. Можно сказать, вся (или почти вся) история прошла по его каменному настилу. Но все же самое главное событие в истории этого моста, который на огорчение современным дизайнерам все еще прочно связывает крутые в этом месте берега Тибра, было то, что случилось 28 октября 312 года.
Максенций расположил свою огромную армию на чрезвычайно широком фронте, причем в одну линию и спиной к Тибру (не сделав выводов из «Записок о Галльской войне» Юлия Цезаря). Координация между далеко отстоящими флангами практически отсутствовала, а возможностей для маневра не осталось. Очевидно, Максенций предполагал, что Константин сконцентрирует главный удар в центре, в районе моста, чтобы прорваться на него и выйти на Марсово поле. На самом мосту по приказанию Максенция была приготовлена ловушка: центральная часть моста была разобрана и заменена деревянным настилом, который мог раздвигаться. Очевидно, таким образом император собирался разъединить и без того не слишком значительные силы Константина: одни прорвались бы на Марсово поле, а другие остались бы на правом берегу. Эти последние были бы окружены и уничтожены фланговыми ударами. Те же, что оказались бы на Марсовом поле, на следующем этапе сражения легионы Максенция прижали бы к римской крепостной стене, и тогда их гибель оказалась бы неизбежной. Теперь все зависело от того, бросит ли Константин своих легионеров на прорыв к Мильвиеву мосту.
В литературе (прежде всего, конечно, церковной) гораздо больше значения уделяется не столько собственно сражению (обычно говорится, что «оно было»), сколько дню и ночи перед ним. Именно в это время Константин окончательно стал христианином, хотя до принятия императором крещения были еще долгие годы, а событие, случившееся перед сражением, имело в жизни Константина столь огромное значение, когда и в самом деле можно утверждать, что победа ему была дана в награду за его выбор.
Лактанций, современник события, имевший возможность расспрашивать как самого Константина, так и близких к нему в день сражения людей, рассказывает в своей книге «О смерти преследователей», которую он писал где-то между 316 и 321 годами, о том, что в ночь перед самой битвой Константин видел сон. Некто невидимый говорил ему, что на щитах его легионеров следует поставить небесный знак Единого Бога, и Константину был явлен этот светящийся знак – монограмматический крест (т. е. крест с верхним концом, завершающимся петлей). Проснувшись, Константин сам краской начертил виденный им во сне знак на щите и затем велел такой же поставить на щитах своей гвардии. Когда началось сражение, гвардейцы в первой же атаке прорвали фронт противника и вызвали в их рядах панику, после чего началось бегство и конец битвы был предрешен.
Мильвиев мост
Рассказ Лактанция может быть дополнен рассказом самого Константина, поскольку именно он положен в основу данного эпизода в книге «Жизнь Константина», написанной в 330-х годах кесарийским епископом Евсевием. Начиная с 325 года Евсевий
