Зав. отделом Управления кадрами ЦК ВКП(б) М. Шуранов»[111].
Адресат этого донесения А. А. Кузнецов (1905–1950), первый секретарь Ленинградского обкома, в начале 1946 года был переведён на пост секретаря ЦК ВКП(б) и вместе с Ждановым курировал тогда идеологию. Как известно, в 1950 году он был расстрелян по так называемому «ленинградскому делу»; реабилитирован после 1956 года.
К донесению приложен экземпляр «Рассказов» Зощенко, вышедших в серии «Библиотечка журнала „Огонёк“» (подписан к печати 22 июня 1946 года). Кадровик Шуранов из Управления ЦК ВКП(б), хотя вроде бы наблюдение за литературой и не входило в его прямые служебные обязанности, зная о готовящемся постановлении, поспешил внести свою лепту в травлю Зощенко. Впрочем, в то время не столько «кадры решали всё» (Сталин), сколько кадровики. Доводы его, как мы видим, уже совершенно анекдотичны.
* * *
«Министерство кинематографии Московская студия учебных фильмов Справка о диафильме „Галоши и мороженое“ 13 ноября 1946 г.
Начальнику Мособлгорлита
27 июня 1941 г. уполномоченная Мособлгорлита т. Беляева разрешила произвести съёмку контрольного экземпляра, и позже было получено разрешение на выпуск указанного фильма в свет. 2 июня 1946 г. диафильм „Галоши и мороженое“ был подписан к переизданию. 20 мая с. г. диафильм „Галоши и мороженое“ был отгружен следующим организациям — всего 7200 экземпляров (далее приложен список организаций. — А. Б.). На складе экземпляров не имеется. Заключение цензора. Автор — М. Зощенко. Название — „Галоши и мороженое“. Кинодиафильм является наглядным пособием, помогающим воспитывать детей в духе преданности и любви к нашей Социалистической Родине, искусству, науке и пр. Но какую мораль преподносит детям диафильм „Галоши и мороженое“? Дети изображены воришками, лгунами. Родители — безнравственными, не умеющими воспитывать своих детей. (…) Фильм рассказывает о том, как брат и сестра очень любили мороженое. Они нашли в кустах галошу и решили срочно продать её тряпичнику. За галошу дети просят 100 рублей, но тряпичник даёт им 2 копейки, за эти деньги они покупают мороженое. Такими нереальными ценами высмеивается экономическое затруднение нашей страны (далее подробно излагается содержание рассказа. — А. Б.). Что же полезного может дать нашим детям просмотр такого диафильма? В нём показывается, как с раннего возраста дети торгуют, лгут, родители, вместо внушения о вреде таких поступков, тоже занимаются торговлей в присутствии детей. Диафильм является пошлым, в нём карикатурно изображены двое детишек, отец, мать, дядя с тётей и тряпичник, который, видя, как дети воруют, не останавливает их, а, наоборот, посылает украсть вторую галошу. Диафильм опошляет нравственность наших детей и их родителей, безыдеен, показ его детям невозможен.
Плёнку диафильма изъять.
Цензор Солнцева».
«Мособлгорлит Начальнику Главлита СССР
16 ноября 1946 г.
Посылаю Вам заключение цензора Солнцевой на диафильм „Галоши и мороженое“ и письмо (копия) Московской студии „Кинодиафильм“ от 13 ноября с. г.
Зам. начальника Мособлгорлита /Вапрян/».
«Приказ Уполномоченного по охране военных и государственных тайн в печати. № 1059. 21.XI. 1946 г. Москва.
Изъять из книготорговой сети, клубов, школ и библиотек диафильм „Галоши и мороженое“ („Кинодиафильм“, вып. 1946 г.).
Зам. Уполномоченного /П. Обухов/»[112].
Смешной и вполне невинный рассказ Зощенко был напечатан впервые в 5-м номере журнала «Крокодил» за 1939 год. Эта цензурная история — «круги по воде», расходившиеся после выхода постановления ЦК 14 августа. Цензоры и иные «ответственные товарищи», запрещая задним числом уже вышедшие произведения Зощенко, спешили проявить бдительность и тем самым обезопасить себя от возможных неприятностей.
Пародии Александра Архангельского
«Государственное издательство художественной литературы.
Секретарю ЦК ВКП(б) Тов. Жданову А. А.
17 июня 1947 г.
В феврале 1946 г. Гослитиздатом была отпечатана тиражом в 25 тыс. экз. книга АРХАНГЕЛЬСКОГО „Пародии[с иллюстрациями художников Кукрыниксы. Книга была издана в соответствии с планом изданий Гослитиздата, утверждённым ЦК ВКП(б) 20.5.1945 г. Инициатива её издания принадлежала т-щу Щербакову А. С.[113]
Сразу по выходе в свет книга была задержана по указанию Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), так как помещённая в ней пародия на произведения Зощенко вызвала сомнение в целесообразности её опубликования. Учитывая несомненную литературную и художественную ценность пародий Архангельского и иллюстраций Кукрыниксов, прошу Вашего разрешения на распространение книги.
Приложение: 1 экз. книги.
Директор Гослитиздата /Ф. Головенченко/.
<Вверху карандашная резолюциям Еголину[114]. Жданов. 17.ХI“.
Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Жданову А. А. 25.IX.47 г.
В письме на Ваше имя директор Гослитиздата т. Головенченко просит разрешить распространение книги пародий Архангельского „Избранное“, напечатанной в количестве 25 тыс. экз. в 1946 г.
Тираж книги задержан по указанию Управления пропаганды и агитации. Многие пародии Архангельского, написанные в 30-х годах, содержали остроумную и правильную критику недостатков в творчестве ряда советских писателей и в своё время сыграли положительную роль. Однако и в те годы была очевидной сатирическая ограниченность имитаций А. Архангельского. В них часто отсутствует идейная требовательность по отношению писателей (так! — А. Б.), острая критика нередко подменяется дешёвым зубоскальством. В пародиях на Маяковского совершенно неуместно высмеиваются патриотические мотивы его стихов. В эпиграфе к пародиям Б. Пастернака пропагандируются клеветнические высказывания последнего о советском народе, который якобы попирает творческий путь поэта, „кладёт под долото“ его „мечты и цели“. За годы, прошедшие после опубликования пародий А. Архангельского, многие из писателей, произведения которых справедливо критиковались в них, идейно и творчески выросли. Так, например, Л. Леонов, В. Инбер, А. Прокофьев, П. Антокольский за свои произведения удостоены Сталинских премий. Поэтому эти пародии в настоящее время не могут представлять литературного интереса.
Управление пропаганды и агитации считает целесообразным отклонить предложение т. Головенченко о распространении книги А. Архангельского.
Д. Шепилов, А. Еголин»[115].
Цензурная история замечательной книги А. Г. Архангельского (1889–1938) «Избранное. Пародии, эпиграммы, сатира» весьма загадочна. Сдана в набор она была 25.1.1945, подписана к печати 1. XI того же года, на титуле её указан 1946 год. Но, судя по приведённым документам, весь тираж книги был арестован и хранился под спудом. Более того, она вошла в «приказ № 954 Начальника Главлита СССР об изъятии литературы» в 1948 году: «Изъять все издания „Пародий“ А. Архангельского»[116]. Тем не менее в то время, в детские годы автора этих строк, она была в семейной библиотеке у него дома, имеется она в библиотеках знакомых автора и приобреталась в те же годы.
Подверглись конфискации все предшествующие издания «Пародий» начиная с 1927 года. Главная причина — пародии на Артёма Весёлого, И. Бабеля, Б. Пильняка, Б. Корнилова и других репрессированных писателей. В «Избранном» 1946 года криминальной, как видим, сочтена пародия на рассказ М. М. Зощенко «Случай в бане»: имя писателя после доклада Жданова и августовского постановления ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» не подлежало «популяризации». В некоторых библиотеках «Избранное» (М., 1946) хранилось в общих фондах, но с вырезанными страницами (с. 41–42). В экземпляре Российской национальной библиотеки эти страницы не только вырезаны, но в «Содержании» буквально выскоблена одна строка. На этих страницах помещалась пародия на стихи Ахматовой (странно, что эта операция не коснулась упомянутой пародии на Зощенко).
Человек перестал быть обезьяной,
победил обезьяну в тот день,
когда написана первая книга.
Обезьяна не забыла этого до сих пор:
попробуйте дайте ей книгу —
она сейчас же её испортит, изорвёт, изгадит…
Евгений Замятин
В декабре 1926 года явно старорежимные, а потому ещё немного наивные сотрудники Ленинградского губернского архивного бюро попытались причислить и приравнять к архивному материалу рукописи, запрещённые местным Гублитом к печати. Они полагали, что «гранки и тексты рукописей, как имеющие следы делопроизводства в виде ремарок сотрудников Гублита и штампов о выпуске в свет», должны обязательно передаваться на государственное архивное хранение. Запрошенный на этот счёт Главлит РСФСР прислал такое поразительное и не оставлявшее никаких надежд распоряжение: «Гранки и тексты рукописей сдаче в Центрархив не подлежат, их следует уничтожать как секретный материал, утративший своё значение» (курсив наш. — А.Б.)[117]. Цензоры, таким образом, совершенно серьёзно полагали, будто факт запрещения ими какого-либо текста означал одновременно и окончательную утрату его ценности (и опасности) для человечества. Самое страшное и непоправимое последствие этого решения состояло в том, что незамедлительному уничтожению подлежали все отклонённые рукописи художественных произведений. Замечу, что дореволюционная цензурная практика абсолютно исключала такое варварство[118].
