Северные летописцы, довольные относительным уважением, каким пользовались русские князья в Орде, постоянно повторяют, что они принимались там с честью. Но южный летописец, рассказав о принятии Даниила ханом, горько жалуется: «О злее зла честь татарская! Даниил Романович князь был великий, обладая вместе с братом Русскою землею, Киевом, Владимиром и Галичем: а теперь сидит на коленях и холопом называется, дани хотят, живота не чает и грозы приходят. О, злая честь татарская! Отец был царем в Русской земле, покорил Половецкую землю и воевал на иные все страны; и такого отца сын не принял чести, кто ж другой после того получит от них что-нибудь? Злобе и лести их нет конца!»
Пробыв в Орде 25 дней, Даниил достиг своей цели — хан оставил за ним все его земли.
Поездка Даниила к Батыю существенно упрочила его положение в глазах западных соседей. Венгерский король Бела IV, испуганный не столько победой на реке Сан Ярослава, сколько благосклонностью Батыя к Даниилу, тотчас же предложил последнему мир и родственный союз, который прежде отвергал. Даниил поначалу сомневался в искренности короля, но митрополит Кирилл съездил в Венгрию и уладил дело. В результате сын Даниила Лев женился на дочери Белы IV, и Даниил отдал королю венгерских пленных, взятых на реке Сан.
После смерти австрийско-штирийского герцога Фридрига I Воинственного, не оставившего наследников мужского пола, венгерский король Бела IV испугался, что эти земли будут захвачены германским императором и в 1252 г. обратился за помощью к Даниилу Галицкому.
Замечу, что Даниил давно интересовался австрийскими делами. Так, еще в середине 30-х гг. XIII века он собирался послать войско на помощь Фридригу I Воинственному, воевавшему с германским императором Фридрихом II.
В том же 1252 г. Даниил прибыл в Пожге. Как писал Н.И. Костомаров, «здесь Данило виделся с немецкими послами, которые удивлялись необычному для них вооружению русских: их коням, одетым в кожаные доспехи, и их блестящему татарскому оружию. Сам Данило ехал рядом с королем, одетый по-русски; седло под ним было обито чистым золотом, стрелы и сабли позолоченные, с узорами. На нем был «кожух» (конечно, не тулуп, так как тогда был знойный день) греческой материи, украшенный кружевами и золотой тесьмой; и был князь обут в зеленых сафьяновых сапогах, вышитых золотом. Его превосходный породистый конь возбуждал удивление и похвалы. «Твой приезд по обычаю русских князей дороже мне тысячи серебра», — сказал ему в приветствие венгерский король (Бела IV). Вскоре после того поднялся новый спор за австрийско-штирийское наследство. У покойного Фридриха было две дочери: одна из них была за Оттокаром[125], сыном чешского короля Вацлава, а другая, по имени Гертруда, была вдова маркграфа баденского. Оттокар с согласия партии, державшей его сторону в Австрии, хотел овладеть всем наследством. Гертруда обратилась к покровительству Белы»[126].
При дворе венгерского короля с Гертрудой познакомился Роман, сын Даниила Галицкого, князь новогрудский[127]. В 1254 г. они обвенчались. Согласно брачному договору в приданое Роман получил Австрию. Был ли обряд католическим или православным, Ипатьевская летопись умалчивает. Да и какая разница, когда русский князь брал Австрию. Через 350 лет веселый король Наварры Генрих IV бросит крылатую фразу: «Париж стоит мессы!»
Молодые поселились в замке города Нейбурга под Веной. Но жадный Оттокар не мог упустить такой добычи. Началась жестокая война. В конце того же 1254 г. «в землю Опавскую (Троппау) вторглось войско Даниила Галицкого. На стороне русских сражался король Бела IV и его зять краковский князь Болеслав Стыдливый. Как сказано в Ипатьевской летописи, «ни один князь русский, ни Святослав Храбрый, ни Владимир Святой» не заходили так далеко на запад вглубь Европы.
Когда у Опавы был разбит чехами головной отряд поляков, гордые ляхи решили драпать. К ним подъехал Даниил Галицкий и пристыдил: «Чего вы испугались? Разве вы не знаете, что война без мертвых не бывает? Разве вы не знали, что вышли на мужчин вооруженных, а не на женщин? Если воин убит на рати, то такое тут чудо? Другие и дома умирают без славы, а эти со славою умерли. Укрепите сердца ваши и ступайте бодро вперед».
Но тщетно Даниил уговаривал поляков подступить поближе к городу, те не соглашались. Даниил был в отчаянии, тем более что большая часть его войска с сыном Львом отправилась другим путем и теперь неизвестно где находилась. Наконец подошло войско Льва Данииловича, и началась осада. Но из-за внезапной глазной болезни Даниила осаду пришлось снять, взяв лишь ближний город Насилье (Носсельт). И, опустошив всю Опавскую землю, войска Даниила и Болеслава возвратились домой.
Даниил по уговору с венгерским королем Белой IV опустошил чешские земли, но Бела не исполнил своего обещания, данного Роману, и оставил его в городе Нейбурге под Веной без своей помощи. Чешский король Оттокар осадил Нейбург и, не имея возможности взять его силой, прислал сказать Роману: «Ты мне родня и свояк (Оттокар был женат на Маргарите, другой дочери австрийского герцога Фридриха), оставь венгерского короля, и мы разделим с тобой пополам Австрию. Король тебе много обещает и ничего не сделает. А я тебе говорю правду и поставлю свидетелей — папу и 12 епископов».
Роман ответил на это: «Не могу иметь с тобою никакого дела, потому что стыдно будет мне и грех вопреки обещаниям покинуть короля венгерского». После этого Роман отправил посланца к венгерскому королю сказать о предложении Оттокара и просить немедленной помощи.
Венгерский король Бела IV явно обманывал Романа. Он хотел Австрию для себя, а Роману дать города в Венгрии и не посылал ему помощи, в то время как осажденные в Нейбурге терпели сильный голод. Однако одна из приближенных Гертруды ухитрилась пробираться в Вену и покупала там съестные припасы для Романа и его жены.
В конце концов Гертруда стала уговаривать Романа уехать к отцу. Роман с помощью какого-то Веренгера Просвела выбрался из Нейбурга и пробрался в Галич.
В 1260 г. Даниил Галицкий вместе с венгерским войском вновь вторгся в Чехию. Но союзники были разбиты Оттокаром на реке Мораве. В итоге Даниил, скрепя сердце, отказался от надежды видеть своего сына на австрийском престоле.
Еще в апреле 1245 г. папа римский Иннокентий IV отправил к татарам специальную дипломатическую миссию во главе с одним из основателей ордена Францисканцев Плано Карпини. Он должен был вручить папскую грамоту великому монгольскому хану, а заодно вступить в контакт с южнорусскими князьями. В начале 1246 г. Карпини побывал во Владимире Волынском, где беседовал с братом Даниила Васильком Романовичем, сам же Даниил в это время ездил к Батыю. По пути в Орду, между Днепром и Доном, Карпини встретился с Даниилом и рассказал ему о желании Рима вступить с ним в переговоры. Даниил согласился, поскольку поверил обещанию Иннокентия IV поддержать его в борьбе с татарами.
Даниил пошел на переговоры, руководствуясь интересами Галицкой Руси и, разумеется, своими собственными. Иннокентий IV отправил доминиканского монаха Алексея с товарищами для постоянного пребывания при дворе Даниила, поручил архиепископу прусскому и эстонскому легатство на Руси, позволил русскому духовенству совершать службу на заквашенных просвирах, признал законным брак брата Даниила Василька на своей родственнице, уступил требованию Даниила, чтобы никто из крестоносцев и других духовных лиц не мог приобретать имений в русских областях без позволения князя.
Иллюстрации
Ладога. Старинная гравюра
