Однажды мы имели удовольствие наблюдать за приездом в гостиницу самого генсека. Подъехала его "Чайка" с небольшим эскортом из "Волг", и, когда Брежнев вышел из машины, его тут же обступила толпа собравшихся у подъезда местных жителей, принявшихся шумно и радостно приветствовать дорогого гостя. Леонид Ильич вошел прямо в толпу, оставив позади свою несколько обескураженную этим поворотом дела охрану, и начал активно общаться с народом — пожимал руки, принимал какие-то записки, словом, как бы символизировал собой в тот момент известный лозунг тех времен "Народ и партия едины". А когда он наконец вошел в гостиницу и поднялся в свои апартаменты, это на жизни гостиницы никак не отразилось. Мы, как и прежде, могли свободно циркулировать по этажам, ничем не стесняемые в своих передвижениях. Таким образом, каждое утро мы могли с балкона видеть сцену отъезда Брежнева, который, как нам было известно, все дни мотался по окрестным предприятиям и колхозам…"
Среди артистов, приглашенных на торжества в Новороссийск, была и легендарная певица Клавдия Ивановна Шульженко. Говорят, на ее участии в торжествах настоял сам Брежнев, который был большим поклонником ее творчества. Однако приезд Шульженко в Новороссийск был ознаменован скандалом. Певицу поселили в той же гостинице "Бригантина", но выделили ей не номер-люкс, а обычный. Артистка возмутилась: дескать, я все-таки народная артистка СССР! В общем справедливое замечание. Однако Шульженко не знала, что в этой гостинице было всего лишь три номера люкс, причем все они располагались на четвертом этаже, где остановились кремлевские небожители. В одном номере жил сам Брежнев, в другом — персек Краснодарского крайкома партии Медунов, в третьем — помощник генсека Голиков, на которого была возложена обязанность руководить торжествами. Когда певице перечислили имена хозяев люксов и предложили самой уладить обмен с любым из них, она отступилась. С юмором у нее всегда было все в порядке.
Вечером того же дня, 7 сентября, на новороссийском стадионе состоялся праздничный концерт с участием звезд советской эстрады: Клавдии Шульженко, Льва Лещенко, Эдуарда Хиля, Галины Ненашевой и многих других. После концерта в ресторане гостиницы "Бригантина" был дан большой банкет для участников торжеств. За столами, расставленными буквой "П", собралось около сорока человек. Вот как вспоминает об этом все тот же Л. Лещенко:
"Мы с женой сидели рядом с Александрой Пахмутовой, Николаем Добронравовым и Клавдией Шульженко. Сидели и с нескрываемым волнением ожидали появления в банкетном зале Леонида Ильича. Говорю о том своем волнении без всякого смущения — что было, то было. Мне тогда было тридцать с лишним лет, я понимал многое из того, что происходит в стране, я знал, что заграница живет лучше нас, и все тому подобное…
Поначалу нам сказали, что Леонид Ильич неважно себя чувствует и вряд ли спустится в банкетный зал, так что банкет будет вести Медунов. Но через какое-то время Брежнев все же появился в зале ресторана. Мы все встали, раздались аплодисменты. Леонид Ильич извинился перед собравшимися, так объяснив причину своей задержки: "Вы знаете, дорогие друзья, устал немножко за эти дни. Я ведь встаю в семь утра, в восемь уже начинаю работать и ложусь спать в два часа ночи. Не будете возражать, если сегодня мы все будем жить по режиму Генерального секретаря и мой рабочий день продлится до двух ночи?" Все засмеялись, захлопали в ладоши: "Конечно, с удовольствием!" И тогда он начал говорить свой тост. Он говорил минут тридцать без всякой бумаги, и все это было очень трогательно, очень толково, очень разумно и очень взвешенно. Он вспоминал о войне, рассказывал о маршалах, генералах и рядовых солдатах с одинаковым ко всем уважением, включая и своего тогдашнего денщика…
Наш официозный, по сути, банкет в его присутствии как-то незаметно, сам по себе преобразился в уютную дружескую вечеринку, где на время забылись дистанции между чинами, званиями и должностями. Все веселились от души. Что мы только там не пели в этот вечер вместе с Леонидом Ильичом, довольно верно подпевавшим каждой песне, — и песни военных лет, и "Подмосковные вечера", и "Забота у нас такая"… А некоторые известные песни он даже сам и запевал. На рояле играла Александра Николаевна Пахмутова, что-то пел я, что-то Галя Ненашева… Словом, вечер получился очаровательный…"
Между тем в Москве вот уже больше двух недель находится Ирина Керк — посредница в переговорах между актрисами Зоей и Викторией Федоровыми и их мужем и отцом американским адмиралом в отставке Джексоном Тэйтом. Ирина приехала в Союз, чтобы уладить вопрос о возможном приезде в Америку Федоровых для их встречи с Тэйтом. С этим приездом следовало торопиться, поскольку адмирал в последнее время много болел и мог умереть, так и не увидев свою дочь. Но во время встречи с Федоровыми Ирина сразу предупредила обеих: мол, настаивая на встрече с Тэйтом, вы сильно рискуете своим положением на родине. Впрочем, мать и дочь сами никогда на заблуждались на этот счет. Поэтому Виктория сказала как отрезала: я должна увидеться с отцом! После этого Ирина организовала Виктории встречу с американским консулом в Москве Джеймсом Г. Хаффом. Это рандеву состоялось на Красной площади. На нем Хафф согласился написать адмиралу и сообщить ему, что он может пригласить в гости свою дочь. 7 сентября Виктория написала отцу длинное письмо, в котором просила отца выполнить ряд формальностей, чтобы облегчить возможность последующей встречи друг с другом. Тэйту надо было: 1) официально удочерить Викторию 2) сообщить в американское посольство в Москве о своем желании встретиться с дочерью в США.
Продолжается пребывание Брежнева в Новороссийске. Воскресным утром 8 сентября генсек, как обычно, проехался по нескольким предприятиям города, а днем встретился со своими однополчанами. На той встрече присутствовала и Клавдия Шульженко, которую генсек попросил исполнить любимые фронтовые песни: "Записку", "Синий платочек" и другие. После импровизированного концерта, уже за столом, растроганный Брежнев поинтересовался у певицы, как она живет. Шульженко возьми да и скажи, что у нее жилищные проблемы, что ее взрослому сыну негде жить. "Как это негде?" — искренне удивился Брежнев и тут же подозвал к себе одного из своих помощников, чтобы тот взял этот вопрос на заметку. В итоге, едва Шульженко вернулась в Москву, как ей позвонили из Моссовета и предложили посмотреть новую квартиру на улице Горького.
А вечером того же дня Брежнев учудил — сбежал от охраны. Взяв себе в напарники своего помощника, генсек через черный ход покинул гостиницу и отправился гулять по городу. Эта прогулка оставила неизгладимый след в душах многих новороссийцев, которые имели возможность воочию увидеть человека, известного им только по телевизионным трансляциям да по газетным публикациям. А на набережной с генсеком приключился забавный казус. Как гласит легенда, к нему подошла некая старушка, которая… не узнала в нем венценосного правителя. Однако, с ходу определив в нем приезжего, бабуля внезапно посетовала: дескать, я фронтовичка, лично знала полковника Брежнева, но вот уже много лет никак не могу с ним встретиться. "А что бы вы ему передали при встрече?" — поинтересовался заинтригованный происходящим генсек. "Я бы сказала, что мы, новороссийцы, его помним и любим". Говорят, Брежнев от счастья чуть ли не прослезился и распорядился выделить бабуле новую квартиру. В Москву генсек возвратился 9 сентября, чтобы на следующее утро уже в официальной обстановке встретиться с министром иностранных дел Индии Сингхом.
В тот же воскресный день на ЦТ поменяла название музыкальная развлекательная передача "По письмам зрителей" — теперь она стала называться "Утренняя почта". Эта передача появилась на свет пару-тройку месяцев назад и довольно быстро стала популярной. В те годы развлекательных передач на советском ТВ было кот наплакал, а музыкальных — вообще труба. И вот на этом скучном фоне внезапно появилась передача, в которой популярные эстрадные артисты по заявкам телезрителей исполняли самые последние шлягеры. Она выходила в удобное время — в 10 утра каждое воскресенье (в первое время ее показывали по субботам в 9 утра) — и привлекала к себе внимание буквально всей страны. Пропустить ее считалось делом позорным, так как рабочий день в понедельник на всех предприятиях страны начинался именно с обсуждения того, что накануне показывали в "Утренней почте". Люди буквально с пеной у рта всерьез обсуждали новое платье Эдиты Пьехи, прическу Галины Ненашевой или костюм Муслима Магомаева.
Тем временем утром 9 сентября Высоцкий и Золотухин вылетели из Вильнюса (там находится на гастролях Театр на Таганке) в Ленинград, чтобы встретиться там с режиссером Леонидом Хейфицем, приступавшим на "Ленфильме" к съемкам фильма "Единственная". Вечером актеры вновь вернулись в Прибалтику и сразу зашли в номер к режиссеру Юрию Любимову, который присоединился к своему театру только что. Проговорили полночи: о репертуаре, о жизни. Обоих актеров волновал вопрос, позволит ли Любимов параллельно с работой в театре ездить на съемки фильма. Но Любимов отвечал уклончиво, чем здорово завел собеседников, особенно Золотухина, у которого в "Единственной" была главная роль. Тот про себя даже решил: не отпустит — уеду без разрешения!
