Существует в ЦГАДА и отчет об отправке (в 1651 году) русским правительством из Москвы в Чигирин несколько обозов «пушечных и хлебных запасов».
В 1653 году, с возвращавшимся из Москвы послом Хмельницкого С. Мужиловским было послано в дар православной церкви Украины-Руси большое количество «священных сосудов, и риз и книг к церковной потребе».
Большие партии готовой одежды закупали в русских городах купцы из Луцка, как об этом свидетельствуют документы об освобождении от пошлины всех их товаров, идущих на Украину.
Киевско-Печерский монастырь закупал в Туле и в Кашире большие количества железа для нужд своих многочисленных имений, а также нанимал специалистов: «ковшиков, крючников, доменщиков». Оживленную торговлю с Россией вели также и греки, имевшие большую колонию в г. Нежине, которые ухитрялись торговать даже в обстановке военного времени.
Из Киева шли в Москву ювелирные изделия, парча, шелк, попадавшие в Киев из Турции. Особенно оживленными были сношения Украины со Слободской Украиной, где жило немало переселившихся с Украины хороших ремесленников, которые продавали свои изделия приезжавшим с Украины купцам.
Примеров экономического сотрудничества и помощи, подтвержденных неоспоримыми документами, можно привести множество. Но и из упомянутого выше очевидно, что русский народ и Московское государство в самый трудный период жизни украинского народа, когда он вел борьбу с католическо-польским угнетением, служил надежным тылом, куда можно было укрыться в случае неудачи, и основной базой снабжения для ведения борьбы.
Культурные связи Украины-Руси с Москвой
Кроме массовых переселений и широкой помощи переселенцам, о чем уже упоминалось, и кроме оживленных экономических связей, не менее оживленными были культурные связи единоверных и единокровных Украины-Русии Руси Московской.
Уже в начале XVII столетия Киевское братство и группировавшиеся вокруг него культурные силы определенно и недвусмысленно тяготели к Москве. И чем сильнее был нажим католическо-польской агрессии в религиозном и национальном направлениях, тем сильнее становилось это тяготение.
Общеизвестны стремления митрополита Иова Борецкого в начале XVII века к теснейшему церковному и политическому сближению с Москвой и к воссоединению двух братских народов и его связи с Москвой. Со своей стороны, Москва проявляла большой интерес к культурной жизни Киева, бурно развивавшейся в начале XVII века под покровительством Киевского братства.
В описи книг Строгановых мы находим несколько сот книг, напечатанных в Киеве, а во многих крупных русских монастырях (Соловецком, Троице-Сергиевом, Суздальском и других) в описях числилось даже по нескольку экземпляров одной и той же книги киевского издания. Монастыри посылали в Киев специальных посланцев для закупки больших партий книг, а потом распределяли их по более мелким монастырям.
В ЦГАДА сохранился отчет «попа Ивана», который в 1652 году ездил в Киев за книгами и привез их большое количество. В сохранившихся описях библиотек именитых московских бояр неизменно встречаем много книг, вышедших на Украине.
Особенной любовью пользовались и охотно покупались книги с нотами «крюкового письма», в которых особыми крюками, заменявшими тогда ноты, печатались церковные песнопения так называемого «киевского напева».
Кроме книг и нот в России был большой интерес к украинским певцам – «спивакам басистым и тенористым», которых приглашали на службу для организации хоровых групп. Сохранились, например, сведения о выезде в 1652 г. из Киева в Москву на службу Федора Тернопольского с одиннадцатью «спиваками» или о пребывании в Сольвычегодске на службе у Строгоновых украинского регента-композитора Дилецкого, который ввел там новые сложные формы и применил контрапункт. Киевские ученые Епифаний Славинецкий и Арсений Салтановский высоко ценились в Москве и были приглашены туда «для риторского учения» и переводов с латинского и греческого с необычайно высоким по тем временам вознаграждением, о чем сохранились документы.
В 1640 году киевский митрополит Петр Могила, видя все растущие и крепнущие культурные связи Киева и Москвы, предложил русскому правительству организовать в Москве своеобразную школу, в которой учителями были бы киевские ученые. Об этой организации монастыря-школы Могила пишет: «В царствующем граде благодатью и казною своей царскою монастырь соорудить, в котором бы старцы и братия общежительного Киевского братского монастыря живучи, детей боярских и простого чину грамоте греческой и славянской учили».
Предложение Могилы скоро было осуществлено, правда не на средства правительства, а на личные средства боярина Ф. М. Ртищева. Вблизи Воробьевых гор был построен Андреевский «училищный» монастырь, в котором была открыта школа. Преподавали тридцать приглашенных из Киева учителей, «изящных во учении грамматике славянской и греческой, даже до риторики и философии, хотящим тому учению внимати». Школа имела большой успех. Просуществовала она более 20 лет и через нее прошли сотни молодых людей не только боярского роду, но и «простого чину», то есть даже не дворян, а купцов, ремесленников и сыновей духовенства.
Понимая все значение и пользу культурных связей с Украиной-Русью, Московское правительство указом от 14 мая 1649 г. официально и всенародно признало, что оно высоко ценит украинских ученых и ищет их помощи для организации в Москве высшего образования. По этому указу были выписаны в Москву киевские ученые и были созданы все условия для их плодотворной работы.
Приведенные выше экономические и культурные связи из года в год росли и крепли, создавая предпосылки для воссоединения двух братских, единокровных и единоверных народов, украинского и русского, оформленных Переяславским актом в январе 1654 года и закрепленных впоследствии трехсотлетней совместной жизнью и борьбой за окончательное освобождение всей Украины-Руси.
Не ожидая формального решения Земского собора о воссоединении, царь Алексей Михайлович своей грамотой от 22 июня 1653 г. уведомил Богдана Хмельницкого о согласии на воссоединение и сообщил, что он готовит войска для помощи казакам.
После этого было снаряжено к Хмельницкому специальное посольство во главе с боярином Бутурлиным, которое выехало из Москвы уже 9 октября.
Но ввиду того, что гетман с войском в то время находился в районе Каменца, где велись бои с поляками под Жванцами, посольство целых полтора месяца задержалось в пограничном русском городе Путивле и только 22 декабря, получивши известия, что казаки к концу года возвращаются в Чигирин, продолжило путь на Украину.
Путь этот, как и путь Унковского в 1649 г., был сплошным триумфальным шествием, начиная с пограничного украинского сотенного местечка Карабутова и кончая Переяславом, который Хмельницким был определен как место встречи, т. к. в нем было больше возможностей хорошо разместить многочисленное посольство, чем в Чигирине.
Кроме официального донесения Бутурлина об этом пути, сохранились и украинские источники, полностью подтверждающие донесения Бутурлина, как, например, «свидетельство» сопровождавшего посольство есаула Войтенко о пути русского посольства от Путивля до Переяслава.
22 декабря многочисленное посольство, состоящее из «9 стольников, трех стряпчих, семи дворян, головы московских стрельцов с 3 сотниками, 11 подъячих, 200 стрельцов и многих слуг, было встречено перед Карабутовым духовенством с крестами и хоругвями, сотником с казаками и всем населением местечка. Во время молебна многие плакали от радости, твердо веря, что пришел конец их страданиям под властью поляков.
Так же, как в Карабутове, встречали посольство во всех городах и местечках, через которые оно проезжало: Красный Колядин, Иванницу, Прилуки, Басань, Барышевку. Особой торжественностью отличалась встреча посольства в Переяславе. За пять верст от города посольство встретил полковник с 600 казаками, перед городом были выстроены шеренги пеших казаков; у ворот города с крестами, хоругвями и святой водой встретило все переяславское духовенство, а за ним жители города с хлебом-солью.
Под звон колоколов всех переяславских церквей посольство направилось в собор, где был отслужен молебен, после чего гости были разведены по квартирам, а казаки и горожане долго веселились, стреляя из ружей и даже из пушек.
Радость населения Украины-Руси при известии о согласии России на воссоединение была всеобщей и неподдельной. Оспаривать это, как пытаются делать сепаратисты, значит искажать историческую действительность, подтвержденную многочисленными свидетельствами современников, как великороссов, так и украинцев.
Только микроскопически малая группа населения относилась к воссоединению настороженно, а иногда и враждебно, хотя, учитывая общее настроение, и не могла открыто возражать.
