в стране звучала проповедь протестантского учения. Ведь именно они воспринимали распространение слова Божия (через проповедь) как важнейшую задачу верных. В тех частых случаях, когда приходские миссионерские усилия были или казались им недостаточными, миряне — городские корпорации, отдельные богатые горожане и/или дворяне — могли предоставлять средства для найма богослова-проповедника для чтения «лекций». Такие лекции (до нескольких в день в 1570-х гг. или одна в неделю позднее) обычно представляли собой соединение проповеди и катехизаторской лекции на более высоком уровне и предназначались как для местных священников — с целью повысить их образовательный уровень и научить проповедовать, так и для мирян, уже имевших начальные представления о вероучении и стремившихся к более глубоким знаниям.
В 1570-х гг. многие английские епархии, прежде всего лондонская и другие на востоке страны, наиболее всего охваченные пуританским движением, стали свидетелями так называемых «пророчеств». «Пророчества» собирали большие группы мирян и пасторов и подразумевали целый день интенсивных занятий: несколько проповедей (до трех), их обсуждение и разъяснение. «Пророчества» оказались весьма популярными и собирали большие аудитории, в том числе мирян (пуритан), которые порой путешествовали целыми семьями или соседскими группами, чтобы послушать того или иного проповедника.
Отношение церковных и светских властей к пророчествам было двойственным. Многие епископы, в том числе архиепископ Кентерберийский Гриндел, поддерживали это движение, считая его важным и эффективным способом распространения протестантского учения. Других, в частности будущего архиепископа Уитгифта, беспокоила инициатива, фактически находившаяся вне контроля церковных властей. По мнению Уитгифта, «пророчества» были одним из способов оказания давления на монарха с целью углубления официальной Реформации, на что Елизавета идти не желала. Кроме того, существовали и опасения, что «пророчества», организованные мирянами вне приходской структуры, могут подорвать официальную иерархию английской церкви.
Все эти соображения вкупе с подозрительным отношением Елизаветы к неконтролируемому проповедничеству — которое она не без оснований связывала с потенциальным раздором среди прихожан — вызвали в 1577 г. запрещение практики «пророчеств». Архиепископ Гриндел, выступивший против этой меры, был фактически лишен права выполнять свои обязанности и отстранен от должности.
Борьба за продолжение реформы и приведение церковного устройства Англии в соответствие с пресвитерианской моделью — упразднение епископата и замена Книги Общих молитв женевской Книгой распорядка — продолжалась и в 1580-х гг. Еще дважды — в 1584 и 1586 гг. — пуритане вносили свои законопроекты в палату общин, но приняты они не были. В 1588–1589 гг. в Англии была анонимно издана серия пуританских памфлетов, автор которых прятался за псевдонимом «Мартин Марпрелат». Установить, кто именно является автором этих сочинений, точно не удалось до сих пор (хотя современные историки склоняются к «кандидатуре» дворянина-пуританина Джоба Трокмортона), и неудивительно, если учесть, с какой яростью правительство начало поиск провинившихся. Памфлеты перешли все границы в критике епископата и прямо называли прелатов слугами антихриста.
К несчастью для пуритан, появление памфлетов в конце 1580-х гг. совпало со временем «схода со сцены» старшего поколения советников королевы Елизаветы, многие из которых покровительствовали нонконформистам. В 1585–1590 гг. умерли графы Бедфорд, Лестер и Уорик, а также Фрэнсис Уолсингэм. В этих условиях началось наступление на пасторов-пуритан, не желавших подчиняться предписаниям Книги Общих молитв. Многие лидеры пуританских общин предстали перед судом, лишились приходов или были вынуждены подчиниться закону. Кампанию возглавил капеллан архиепископа Уитгифта Ричард Банкрофт — один из видных лондонских клириков.
Большая часть пуритан подчинилась правилам. Начиная с 1590-х гг. пуританское движение в Англии оставило надежды на дальнейшее реформирование церкви. Но отдельные приходы (или группы прихожан) объединялись вокруг пастора-пуританина, ища теперь уже не исправления всей церкви, но личного совершенства. Многие из них вслед за кембриджским богословом Уильямом Перкинсом верили, что предназначенные Богом к спасению люди в назначенный Им момент обретают благодать (переживают опыт обращения к Богу), оказываясь способными вести добродетельную жизнь в постижении Слова Божия (через чтение Писания и проповеди), окружая себя единомышленниками. Так внутри церкви Англии сформировались общины, отличавшиеся от других прихожан своей религиозной культурой.
Внешне это выражалось в подчеркнутом внимании к проповедям. Пуритане заботились о том, чтобы в их приходах проповеди звучали регулярно, а для того, чтобы послушать наиболее уважаемых и красноречивых проповедников, они готовы были совершать путешествия. Лондонцам не нужно было ходить далеко: известные своим красноречием пасторы-пуритане собирали большие аудитории со всего города. Сами себя такие «слушатели проповедей» именовали «благочестивыми».
Отличал пуритан и общий стиль богослужения. Пасторы-пуритане старались оставить как можно больше времени для проповеди, зачастую сокращая богослужение. Кроме того, они позволяли себе молиться «своими словами», вместо того чтобы произносить слова, предписанные Книгой Общих молитв. Упрощение «церемоний» и внимание к проповеди нравилось пуританам, но зачастую приводило к конфликту с другими прихожанами, ценившими литургию Книги Общин молитв.
Церковь Англии XVI в., однако, вмещала в себя отнюдь не только пуритан и тех, кто не вполне усвоил протестантское учение, как бы радикальным пуританским проповедникам ни хотелось порой представить дело именно в таком виде. За годы царствования Елизаветы в Англии сформировались группы противников пуритан, расходившиеся с последними по многим вопросам — богословским (истолкование предопределения), принципам церковного устройства и приоритетам в богослужении.
В последнее десятилетие XVI в. среди образованной элиты английского духовенства появились богословы, поддерживавшие принцип свободы воли верующего и считавшие, что искупительная жертва Христа была принесена за все человечество. Они отвергали кальвинистское толкование предопределения как неотменяемого божественного вердикта, разделившего человечество на предназначенных к спасению или гибели души, понимая догмат англиканского символа веры (статья 17) как предзнание Бога о том, какой путь — к спасению или гибели — выберет тот или иной человек.
Споры относительно предопределения охватили в конце XVI в. голландскую церковь и были связаны с политическими конфликтами в соседней стране. Волновали они и английское духовенство. В 1595 г. архиепископ Кентерберийский Джон Уитгифт собрал в своем лондонском дворце богословов, принявших так называемые «Ламбетские статьи», подтверждавшие принятое в Англии кальвинистское толкование предопределения. Предполагалось, что статьи станут обязательными для всех священнослужителей, которых обяжут признать их своей подписью. Королева Елизавета, однако, отказалась сделать «Ламбетские статьи» частью церковного закона.
Противники пуритан отвергали и их критику церковного устройства Англии. Одним из самых известных богословов, с именем которого принято связывать собственно англиканскую традицию религиозной мысли, был Ричард Хукер (1554–1600), долгие годы жизни которого были связаны с Лондоном. Здесь в 1581 г. он с главной проповеднической кафедры страны — у Креста Св. Павла — произнес критические высказывания в адрес пуританского толкования идеи предопределения. Однако главное, чем обязаны Хукеру современники и потомки — это его богословские труды, в том числе его 6-томный трактат «О церковном устройстве», опубликованный в 1590-х гг. В
