Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
Во рву располагался перевязочный пункт. Наконец-то войска увидали внутренность Денгиль-Тепе!»[298]
Поскольку все защитники Денгиль-Тепе бросились к двум брешам, колонна подполковника Гайдарова взобралась в крепость по штурмовым лестницам, не встретив никакого сопротивления. Эти свежие силы напали на текинцев с тыла. «Подавленные наступлением со всех сторон, – продолжает Маслов, – не зная, куда идти на помощь, текинцы наконец дрогнули, и массы их бросились бежать, увлекая за собой храбрых..
Главное направление бегущего неприятеля было на север, но многие бросались и в другие стороны, через все выходы, куда попало… Видно было только, как эти могучие, широкоплечие фигуры повернулись почти разом, и по спинам в разноцветных халатах с самого близкого расстояния была открыта учащенная пальба на выбор, от которой они целыми кучами, как скошенные, падали между кибитками. Это была победная, торжествующая пальба, и что-то сухое, не допускающее пощады слышалось в этих перекатных залпах»[299].
Скобелев внимательно следил за боем, и был момент, когда он собрался сам вести резерв на помощь колонне полковника Козелкова, встретившей сильное сопротивление возле артиллерийской бреши – в этом месте текинцы ожидали штурмующих. Его удержали, чуть ли не силой, адъютант Баранок и командир колонны Козелков.
Победа была полная, хотя солдатам до самой темноты пришлось заниматься так называемой зачисткой крепости. Не все защитники ее убежали, часть спряталась в ямах и кибитках, откуда то и дело раздавались выстрелы. Найденных в тайниках уничтожали. В одной из кибиток было обнаружено и знамя Апшеронского батальона. Вся боевая операция заняла два часа.
Вслед за убежавшими Скобелев послал казаков и драгун, которые преследовали беглецов верст пятнадцать, расстреливали их и рубили шашками. Женщин и детей вернули в Денгиль-Тепе.
Потери текинцев были огромны. Из 30–35 тысяч человек, находившихся в крепости в начале осады, погибло, по данным Скобелева, около 8 тысяч. Среди погибших немало было женщин и детей. Русские потеряли убитыми 4 офицеров и 55 солдат и унтер-офицеров. Среди погибших был и молодой гардемарин Майер, превосходно выполнивший минирование стены и доказавший Скобелеву надежность этого способа взятия крепостей. Всего, включая раненых, выбыло из строя 398 человек.
Желая как можно чувствительнее наказать непокорный народ, Скобелев разрешил своим солдатам три дня брать в кибитках все, что им понравится, за исключением продовольствия и фуража. Веря в несокрушимость своей крепости, за стенами которой они уже однажды отбились от русских, текинцы собрали здесь жен, детей, часть скота, весь свой домашний скарб и большие богатства, награбленные в Персии и Бухаре. Самой большой популярностью у солдат пользовались ковры превосходной ручной работы.
Через три дня Скобелев отправил отряд Куропаткина в сторону Ашхабада и других кишлаков оазиса, чтобы привести их к покорности, использовав в полной мере деморализующий эффект падения такой неприступной крепости, какой казалась туркменам их Денгиль-Тепе. Кроме того, в населенные пункты Ахал-Текинского оазиса было послано воззвание: «Объявляю всему ахалтекинскому населению, что силою войск великого моего Государя крепость ваша Геок-Тепе взята и защитники ее перебиты… Войска могущественного белого Царя пришли сюда не разорять жителей Ахал-Текинского оазиса, а, напротив, умирить и водворить в них полное спокойствие с пожеланием добра и богатства»[300].
Вместо двух лет, предусмотренных планом, экспедиция продлилась девять месяцев; было выпущено 5604 снаряда, 224 ракеты, использовано около 300 тысяч патронов; территория империи увеличилась на 28 тысяч квадратных верст.
На следующий день после штурма на самом высоком месте, на холме в центре крепости, была отслужена панихида по погибшим в двух штурмах и во время осады.
В день штурма начальник штаба Кавказской армии генерал Павлов высадился в Красноводске – не зря Скобелев так торопил своих инженеров и минеров.
16 января из Тифлиса пришла депеша от Великого князя Михаила Николаевича с текстом телеграммы Государя: «Благодарю Бога за дарованную нам полную победу. Ты поймешь мою радость. Спасибо тебе за все твои распоряжения, увенчавшиеся столь важным для нас результатом. Передай мое сердечное спасибо всем нашим молодцам. Генерал-адъютанта Скобелева произвожу в полные генералы и даю Георгия 2-й степени. Прикажи поспешить предоставлением к наградам. Алегссандр»[301].
Не ошибся император в своем Мише. А Миша торопился со взятием туркменской крепости, будто знал, как мало времени оставалось жить его Государю.
Покончив с Геок-Тепе, Скобелев направил свои мысли в сторону Герата и Мерва, но 20 января получил предписание от военного министра Д.А. Милютина: «Необходимо строго держаться двух условий: 1) не допускать ни под каким предлогом движения войск к востоку за пределы Текинского оазиса и 2) отнюдь не нарушать неприкосновенности персидской территории»[302]. Для Скобелева это был неприятный сюрприз. Следующий сюрприз преподнес генерал Павлов, сообщивший 2 февраля о расформировании скобелевского отряда. Тут уже чувствовалась рука Великого князя Михаила, не любившего молодого генерала от инфантерии. Больше в кавказских владениях его терпеть не хотели. А дальше была трагедия 1 марта, и уже 28 марта Скобелев сдал командование войсками новому начальнику Закаспийской области генералу Рербергу.
Часть вторая
Устроение края
Организация завоеванного пространства
После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг. перед правительством России возникла проблема административного устроения огромной завоеванной территории. Если в начале 1860-х гг. граница Российской империи проходила по северной кромке казахской степи, то теперь она сдвинулась более чем на 3 тысячи километров (верст) к югу.
В 1865 г. по повелению Императора была сформирована Степная комиссия, которая должна была тщательно и всесторонне обследовать вновь завоеванные земли с точки зрения демографии, этнического состава населения, его экономического, а также административно-политического состояния. Предварительные данные работы комиссии, возглавленной статским советником Ф.К. Гирсом, были опубликованы уже через два года. На основе собранной информации предполагалось разработать Положения по управлению Степного края и Туркестана, то есть собственно Средней Азии[303].
В марте 1867 г. Император Александр II повелел создать Особый комитет для рассмотрения предложений Степной комиссии и выработки решения по организации управления новыми российскими землями. Комитет возглавил военный министр Д.А. Милютин, кроме него членами комитета были назначены лица, хорошо знакомые со среднеазиатскими делами, в том числе оренбургский генерал-губернатор Н.А. Крыжановский, начальник Главного штаба Ф.Л. Гейден, директор Азиатского департамента МИДа П.С. Стремоухов, генерал-майоры М.Г. Черняев и Д.И. Романовский. Уже в апреле того же года комитет доложил Государю о своих решениях. Предлагалось: 1) выделить Туркестанскую область из Оренбургского генерал-губернаторства; 2) учредить новую самостоятельную административную единицу – Туркестанское генерал-губернаторство в составе двух областей, Семиреченской и Сырдарьинской; 3) положить в основу управления регионом принципы, разработанные комитетом; 4) в границах нового края создать отдельный военный округ; 5) объединить гражданское и военное управление, подчинив его генерал-губернатору; 6) сохранить местное самоуправление, передав в руки должностных лиц, избираемых на основании местных обычаев. Все новосозданные области подлежали разделу на уезды и волости, как это было принято повсеместно в России. Против создания Туркестанского генерал-губернаторства возражал только Крыжановский, который видел в этом умаление своей власти, но, естественно, ссылался на якобы невыгоды для государственных интересов иметь самостоятельно управляемый край в большом удалении от центра империи. Но аргументы оренбургского генерал-губернатора оставили без внимания. 11 июля 1867 г. был принят специальный закон: было создано Туркестанское генерал-губернаторство в составе двух областей – Сырдарьинской и Семиреченской (военные губернаторы областей генерал-майоры Н.Н. Головачев и Г.А. Колпаковский соответственно). По рекомендации Д.А. Милютина генерал-губернатором нового края был назначен К.П. фон Кауфман. Царским манифестом от 17 июля 1867 г. ему были предоставлены неограниченные полномочия «к решению всяких политических, пограничных и торговых дел, к отправлению в сопредельные владения доверенных лиц для ведения переговоров, касающихся взаимоотношений России с этими странами»[304]. Император и правительство таким образом делегировали туркестанскому генерал-губернатору очень важные свои полномочия, и, как писал его долголетний сподвижник Н.П. Остроумов, Константин Петрович своими распоряжениями иногда даже предупреждал высшую правительственную власть, которой оставалось только соглашаться с его распоряжениями и утверждать их в законодательном порядке[305].
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
