5
Хотя статистические оценки и рассмотрения и играют важную роль в той революции, которую труды академика Фоменко вызвали в современной математической хронологии, нужно подчеркнуть, что наиболее революционным в методике А. Т. Фоменко было гениальное использование анкет-кодов, позволяющих экстрагировать из зыбкого романтического описания прошлого, столь характерного для историков, историческую информацию, могущую подвергаться статистической оценке.
Следуя Великовскому, Маркс считает, что этот коллективный невроз вызван стремлением человечества забыть ужасы планетарной катастрофы недавнего прошлого. Отвергая – в такой его форме – это положение вместе с Топпером, хочу подчеркнуть, что определенная доля истины в нем присутствует: наряду с корыстной подделкой документов и источников, безусловно, существовала и деятельность по придумыванию прошлого, основанная на распространенной ментальности, на некой духовной атмосфере, на неверных представлениях о прошлом, о масштабах времени, о том, что из себя представляет история, и о степени допустимости литературного вымысла в качестве исторического эрзаца.
Если даже в российской аудитории, которая имеет реальную возможность ознакомиться в оригинале с работами А. Т. Фоменко, его главного соавтора Г. Б. Носовского и др. пишущих по-русски критиков историографии, весьма распространены лансируемые историками злостные измышления и искажения действительной научной позиции названных авторов, то можно себе представить, какова ситуация в отделенной языковым барьером немецкой читательской среде. Распространяемые Илли-гом и питающимися слухами газетными борзописцами обвинения в слепой вере в документы, незнании археологии, склонности к идеологии русского шовинизма и прочая чушь отравляют атмосферу, в которой приходится работать нашей группе младокритиков.
В этих статьях интенсивно подчеркивался инновативный междисциплинарный подход Фоменко и Носовского, применение ими ретроспективных астрономических расчетов с большой точностью и с учетом всех возможных вариантов решений, анализ старинных карт и привлечение самых разных иных научных подходов. Если историки пишут с важным видом всезнающих ревнителей религии для посвященных, то книги Носовского и Фоменко проникнуты уважением к читателю. Последнего не посвящают в святая святых, чуть-чуть приоткрывая перед ним завес тайны (такова манера письма историков), а привлекают к напряженному криминологическому поиску тех осколков истины, которые еще можно восстановить после столетий уничижительной работы историков.
Российскому читателю Великовский, первая книга которого вышла в свет в 1950 г., долго оставался неизвестным. Издание в советское время книг еврейского автора из США, выросшего в известной сионистской семье в Москве и сыгравшего важную роль в создании еврейского университета в Иерусалиме, было невозможно. В начале 20-х годов в Берлине молодой Великовский создал Еврейский научный журнал, положивший начало объединению ученых с целью создания названного университета (Альберт Эйнштейн руководил в журнале отделом физики). Лишь после перестройки, в середине 90-х годов, в Ростове-на-Дону издательство «Феникс» опубликовало перевод всех книг Великовского и даже издало первую в мире биографию не признанного академическими кругами ученого-новатора.
Из данной оценки деятельности И. Великовского, одного из самых блестящих умов XX века, трудно понять грандиозность его вклада в процесс возникновения современной исторической критики в Германии, Англии и США. Его исследования не просто показали, что египетская история удлинена, по меньшей мере, на 550 лет, но и продемонстрировали убеждение в том, что естественнонаучная информация с трудом подвергается фальсификации и может служить отправной точкой для критики исторических воззрений. Кроме того, он стал основателем набирающего силу движения неокатастрофизма, к которому примыкают все новые и новые слои ученых. Сделанные им на основании катастрофических воззрений предсказания о физических свойствах планет Солнечной системы, полностью противоречившие представлениям астрофизиков в середине XX века, блестяще подтвердились.
Гуннар Хайнзон был – наряду с Христофом Марксом – одним из первых последователей Великовского в Германии и перенял у последнего целый ряд идей, в том числе и катастрофистский подход к исследованию прошлого.
Это сближает позицию Хайнзона с таковой Н. А. Морозова с той лишь разницей, что для Хайнсона – как и для Иллига – греческая и римская «античности» суть этапы реального прошлого, а не проекции средневековья в виртуальное прошлое, как для Морозова.
В то же время нужно подчеркнуть заслуги этих авторов в исправлении наших хронологических масштабов по отношению к ранней истории и предыстории. Исходя из катастрофических представлений, они показали, что эпоха каменного века исчисляется не в десятках тысяч лет, а только несколькими тысячелетиями. Кроме того, их анализ египетской истории показал всю неправомочность оперирования тысячелетиями в истории Египта. Наконец, совершенно гениальной является инспирированная наблюдениями Маркса книга Хайнсона «Шумеров не было» (1988, Франкфурт-на-Майне).
Это положение Маркса никак не доказано и является весьма спорным. Так как мы не знаем точных причин катастрофы приблизительно 1350 г., данное утверждение является чистой спекуляцией. Некоторые возможные причины (например, падение астероида в районе Северного моря) могли вызвать катастрофу на Земле, практически не меняя параметров земной орбиты. В случае других нужен, по крайней мере, точный астрофизический расчет и анализ последствий, которого Маркс не предпринимал.
Подробному исследованию следов этих катастроф в Северной Африке и на Иберийском полуострове Топпер посвятил свою первую книгу.
Ввиду доминирующего положения, занимаемого Иллигом в среде немецких критиков историографии (владелец специализированного издательства, издатель единственного «толстого» журнала в этой области, организатор ежегодных конференций), многие не решаются произносить такую критику вслух, хотя она непосредственно следует, например, из декларации Берлинского Исторического салона о том, что вся история человечества приходится на последние 1000 лет. Наиболее последовательный критик позиции Иллига – швейцарский автор Христоф Пфистер. Он же автор единственной на немецком языке книги, опирающейся на исследования академика Фоменко.
Ханс-Ульрих Нимитц – один из основателей (наряду с Топпером и Блёссом) первого критического Исторического салона в Берлине и его сегодняшний руководитель является профессором истории техники в Высшей технической школе в Лейпциге. В своих многочисленных статьях способствовал возникновению образа не более чем тысячелетнего прошлого цивилизации. Важнейшую роль играет написанная им с Блёссом книга о несостоятельности хронометрического метода радиоактивного углеродного анализа, в которой была показана и необоснованность метода дендрохронологических датировок.
Метод дендрохронологических датировок применим – как признают сами его апологеты – только для уточнения дат при наличии достоверной предварительной датировки. Так как мы сомневаемся в способности историков давать верные предварительные датировки, их уточнения дат по кольцам деревьев не имеют для нас никакой содержательной силы.
Стратегия эта сводится к тому, чтобы не защищать до последнего каждый сфальсифицированный камень, каждого выдуманного святого, каждое идиотское слово. Чтобы избегать, по возможности, каких-либо контактов с немногочисленными пока критиками, историки предпочитают быстро уничтожать разоблаченные подделки и даже готовы отказаться от некоторого числа святых: все равно мы их «напечем» в любом количестве в будущем!
Имеется в виду эпоха становления этих образов. На самом деле многие образы писателей античности возникли приблизительно так, как образ Козьмы Пруткова или, уже в XX веке, образ великого математика Бурбаки (так называет себя и за такового выдает себя коллектив пишущих под этим псевдонимом выдающихся математиков). Конечно, ситуация в те времена (эпоха Ренессанса?) была другой, и условия, приведшие к созданию этих авторских коллективов, были тоже иными.
