Нудный размеренный быт надоел, поэтому Надежда в 1801 году выходит замуж за сарапульского чиновника В. С. Чернова. Бедняга даже не мог представить, какая супружеская жизнь его ожидает. Но страдать ему пришлось недолго: через три года Надежда Дурова бросает его и ребенка. У отца-городничего, так и не смирившегося со странностями дочки, она проводит два года, а в 1806 году, переодевшись казаком, догоняет полк, стоявший постоем в Сарапуле. Без особых трудностей, назвавшись сыном помещика Александром Васильевичем Дуровым, девица вступает в полк. Оставаясь постоянно безусым юношей, она не могла служить долго в одном подразделении, поэтому вскоре меняет место службы, но под другой фамилией – Александр Васильевич Соколов. Тут ее и нашел отец. Казалось, после этого военная служба для сумасбродной дамы закончилась. Но не тут-то было! За это время Дурова, то бишь улан Соколов, совершил в заграничном походе подвиг. Россия воюет с Наполеоном. В Прусской кампании Дурова участвовала в кровавых сражениях при Гутштадте и Гейльсберге. Однажды «кавалерист-девица», выполняя задание по доставке военного донесения, храбро вступила в сражение с четырьмя вражескими всадниками и спасла жизнь раненому ими офицеру. За это полагается медаль, но вместо нее пришло разоблачение. Александр І, до которого дошла жалоба отца, захотел поближе познакомиться со столь необычным воином, а узнав о ее геройстве, наградил Дурову Георгиевским крестом, вернул в армию в звании корнета и дал денежное вознаграждение, на которое она купила себе хорошего коня. Он впоследствии не раз выручал ее в тяжелых ситуациях. Императрица Елизавета Алексеевна подарила корнету Александрову (это четвертая фамилия Надежды) дорогой перстень, с которым она не расставалась до момента выхода книги «Записки кавалерист-девицы». Чтобы напечатать ее, пришлось подарок продать.
Окрещенный императором корнет Александров направляется в Мариупольский гусарский полк, который размещался в Луцке. Едет она через Ковель, где в карете ей, «гусарскому офицеру», приходится выдерживать натиск не в меру говорливой и кокетливой панночки Новицкой. Тут ситуация была посерьезней, чем в сражении с французами. Корнет мужественно отбилась. Прибыв в полк, Дурова приняла эскадрон. Служила она под командованием героя войны 1812 года. Дмитрия Сергеевича Дохтурова и сына генералиссимуса – Аркадия Суворова. Немало пришлось пережить нашей героине, чтобы никто не догадался о ее половой принадлежности: приходилось участвовать в попойках, волочиться за дамами… А вот отличительная черта гусара – усы – всё не росли и не росли!
В ее «Записках» много описаний не только различных событий, но и городов и местностей нашей Украины. Это Турийск, Дубно, Колодно, Тернополь, Броды, но особенно красочно показан Кременец. На протяжении своей службы Надежда Андреевна не раз вспоминала родных по матери, свое пребывание в детстве на Черниговщине, прогулки по Удаю, усадьбу Александровичей, где она проводила лето. В 1810 году Дурова проходила службу возле родных мест в Новой Босани, что на Черниговщине. Ее назначают адъютантом командующего резервной армией М. А. Милорадовича, который был еще и киевским генерал-губернатором. Обратимся вновь к «Запискам»: «На рассвете я со своей командой выехала в Киев, где находилась наша корпусная квартира. Чтобы избежать нестерпимой жары и для сохранения лошадей я ехала ночью от Броваров до Киева. Густой сосновый лес весь был разбит немыслимым количеством дорог, которые глубоко погружались в песок; не догадываясь, что все они приводят к одному месту – берегу Днепра и Красному трактиру – я решила, что мы заблудились… Мы поехали рысью и вскоре увидели блестящий от лунного света Днепр». Надежда Андреевна далее рассказывает о генералах Ермолове и Милорадовиче, подробно описывает бал в Царском дворце, открытие инвалидного дома, маневры в окрестностях Киева. Пробыв в Киеве два месяца, корнет Александров вернулась в свой эскадрон, дислоцировавшийся в Ровно.
Кавалерист-девица отличилась во время Отечественной войны 1812 года, в начале кампании была произведена в поручики и переведена в Литовский уланский полк. Участвовала в обороне Смоленска, а под Бородино была контужена, после состояла ординарцем у М. И. Кутузова. В 1816 году ушла в отставку в чине штабс-ротмистра с правом носить военный мундир.
Сбережений не было, пенсии не хватало, пришлось после продажи подаренного императрицей перстня жить литературными заработками. Творческое наследие Н. А. Дуровой немалое. Ее произведения печатались в популярных журналах того времени. Последние четверть века своей жизни Дурова перестала писать, проводя время в одиночестве, в окружении многочисленных кошек и собак. Ее похоронили 29 марта 1866 года в военном мундире под фамилией Александров.
Он первый подарил нам древний Киев
Кондрат Андреевич Лохвицкий (1774–1849) мистик и археолог. Нет сведений о его детстве, которое, по слухам, считается неблагополучным. Дошли смутные толки, что он был певчим. Своим образованием Лохвицкий всецело обязан профессору Московского университета Харитону Чеботареву и его супруге Софье Ивановне, содержавшим благородный пансион, в котором он с 1787 года стал учиться нотному пению. Вскоре супруги Чеботаревы забрали подростка на воспитание и обучение, чему Кондрат был несказанно рад. По окончании образования Лохвицкий поступил на службу: сначала был губернским стряпчим, а затем исполнял должность губернского прокурора в Каменец-Подольской губернии. За четверть века у Кондратия Андреевича произошло много того, что вполне определяется выражением: «От тюрьмы и от сумы…»
А в 1823 году Лохвицкий переселился в Киев, где женился и стал домовладельцем. Он принимал живейшее участие в жизни киевлян. В 1830 году в городе свирепствовала холера, и Лохвицкий был избран попечителем 2-го участка 3-й части г. Киева, в который входили Братский монастырь, Гостиный двор, разные рынки и 113 домов. Лохвицкий с присущей ему энергией взялся за работу, в результате чего на его участке была зафиксирована самая низкая смертность. В 1827 году в Киевском магистрате был составлен проект о миллионном займе из казны под залог недвижимых имуществ киевлян для постройки казарм. Лохвицкий стал решительным противником этой затеи. Он написал подробную докладную записку с протестом. В результате чего проект отменили. А правительство решило построить казармы за свой счет, не нанося ущерба киевлянам.
Киев 1830-х годов напоминал обширную площадку, куда со всех сторон стекались исследователи древностей в попытках отыскать памятники культуры и архитектуры. Город переживал археологический бум. Именно в этот период Кондрат Андреевич Лохвицкий решил заняться раскопками Золотых ворот. Что его надоумило – трудно сказать. Я уверен, что у мистика Лохвицкого сложилось представление, что только ему одному дано раскрыть христианские древности Киева. И он с присущей ему энергией и настойчивостью взялся за выполнение своего предназначения! В хлебной яме у Андреевской церкви нашел остатки деревянных конструкций, из которых соорудил нечто похожее на крест. Это творение он назвал крестом, установленным апостолом Андреем Первозванным.
Золотые ворота. Гравюра XIX в.
О личности странного
